Пьер Рей - Аут

Все братья вышли в люди: пятеро учились в университетах, двое стали профессиональными спортсменами, и только один Манго оказался «домашним ребенком» и остался дома, рядом с королем.

Инес была единственной сестрой, и братья обожали ее. Она много путешествовала по Европе, какое-то время жила в Риме, Лондоне, Париже, снимаясь в качестве фотомодели в престижных журналах мод.

— Что с ней случилось? — спросил Куаку у Рокки.

— Какой-то тип в Цюрихе неуважительно с ней обошелся.

Несмотря на то что каждый из них принадлежал к элите в своей области деятельности, был вхож в самые «узкие» круги, слово «неуважительно», имеющее отношение к члену их семьи, мгновенно срывало с них социальный лоск. Пробуждался зов предков племени Кибондо — отомстить!

Чтобы их сестра стала жертвой!.. Это было немыслимо!

— Не физически же над ней надругались? — обеспокоенно спросил Куаку.

— Она ничего об этом не сказала. Просто попросила прийти ей на помощь. Я подумал, что тебе доставит удовольствие выручить сестренку из неприятностей.

— Спасибо, — простодушно поблагодарил Куаку. — Думаю, разыскать обидчика больших трудов не составит.

— Насколько я понял, их несколько. Я однажды был в Цюрихе — крошечный городишко. Если они не сорвались с места, справедливость восстановим быстро…

Когда самолет коснулся колесами посадочной полосы и они встали, чтобы взять свои дорожные сумки из багажного отделения, все пассажиры с откровенным удивлением и восхищением уставились на них.

В ту же минуту на взлетно-посадочную полосу № 8 приземлился самолет Марсель — Цюрих, на котором прибыли Луи Филиппон и его кулинарная бригада в полном составе.

Анджела Вольпоне осуждала свое вчерашнее поведение. Вместо того чтобы поддержать свою родственницу в тяжелую для той минуту, она быстро ушла домой, оставив ее наедине со своим горем. После шести месяцев замужества она вдруг поняла, что никогда не станет «своей» в семье Вольпоне.

Ее независимое прошлое, учеба в университете, ее вкусы и образ жизни стояли непреодолимой преградой между ней и обычаями клана, где женщине была уготована роль бессловесного наблюдателя. Так жили все сицилийские семьи с незапамятных времен! Но Анджела не была сицилийкой. Вкус постоянного страха и беды был ей непривычен.

С ней просто случилась ужасная вещь: она до безумия влюбилась в мужчину, который отгородил от нее собой весь внешний мир. Когда Итало вошел в библиотеку в Лондоне, она испытала какое-то острое животное чувство, мгновенно пронзившее ее, как удар ножом.

— Какую книгу вы ищете?

— Существует ли учебник, в котором написано, как избавиться от двух сволочных особ?

Она никогда не забудет эти две фразы, связавшие воедино их судьбы.

Вечером он заехал за ней в библиотеку.

Ей было двадцать три года, и она была девственницей. Но это ее не печалило и не тревожило. Она знала, что некоторые ее университетские подружки начали заниматься любовью с тринадцатилетнего возраста. Когда она принимала приглашение от парня ее возраста прийти на свидание, дело никогда далеко не заходило… Отец обычно не давал ей никаких советов по этому поводу, а мать тем более. О таких вещах в семье не говорили.

Анджела была красива: огромные серые глаза, черные как смоль волосы, сочные и нежные губы, изумительно правильный овал лица. И, само собой разумеется, она не испытывала недостатка в льстивых комплиментах. Но в противоположность своим сверстницам она считала, что физической любви должен предшествовать какой-то «внутренний взрыв».

Весенними вечерами она чувствовала, как в ней закипает желание отдать все, что в ней накопилось. И тогда ее посещали сомнения: уж не обделяет ли она самое себя, лишая свое тело чего-то очень значительного, приятного и нежного…

Итало привез ее в очаровательный итальянский ресторанчик, затерянный в тихом квартале Эдгуар. Загипнотизированная невероятно волнующим взглядом его абсолютно черных глаз, их глубиной и живостью, она наблюдала, как он ест, не в силах проглотить ни крошки.

— Вы не голодны?

— Нет…

— Вы даже не притронулись к еде. Сколько вам лет?

— Двадцать три.

Он рассмеялся, не переставая жевать спагетти.

— Двадцать три? Правда?

— Почему вы смеетесь? В этом есть что-то смешное?

Она настолько была уверена, что проведет ночь с ним, что даже взяла с собой зубную щетку. Сегодня ночью будет ОН! Только ОН! Она так давно этого ждала!

— Вы американец?

— По паспорту, а по крови — сицилиец.

— Вам удалось избавиться от своих преследователей?

— Да. Что хотите на десерт?

— Кофе.

Они вышли из ресторанчика, когда уже горели уличные фонари. Он предупредительно открыл перед ней дверцу машины, сел за руль и закурил.

— Чем бы вам хотелось заняться?

— Когда?

— Сейчас.

Она ответила без колебаний:

— Тем же, чем и вам.

— Вы располагаете временем?

— Да.

Для него у нее всегда будет время, стоит ему лишь захотеть.

Они оказались в казино.

Он играл два часа, напрочь забыв о ней, пристально следя за картами, раздаваемыми банкометом. У нее создалось впечатление, что его здесь знали… Суммы, которые он выбрасывал в каждом коне, позволили бы Анджеле без забот прожить целый год… Банк!.. Банк!.. Банк!..

— Я выиграл одиннадцать тысяч фунтов! Вы принесли мне удачу. Выигрыш делим пополам.

— Да вы сошли с ума!

— Это всего лишь деньги… Берите!

Он разделил толстую пачку денег у нее на глазах и попытался засунуть половину ей в сумочку.

— Зачем создавать лишние трудности? Если бы я проигрался, я не колеблясь одолжил бы у вас денег на бензин. Я — проще, чем вы! Так берете или нет?

Они стояли на улице у входа в казино. Она смотрела на него и пыталась понять, не шутит ли он. На его лице она заметила легкое раздражение.

— Вы действительно отказываетесь?

— Да.

— Ну что же, тем хуже. Эй!..

К ним подошел проходивший мимо какой-то оборванец с пустыми, вероятно от безысходности, глазами. Со сжавшимся от ужаса сердцем Анджела наблюдала, как Итало молча и бесцеремонно вложил в грязную ладонь этого мужчины пачку денег. У мужчины от удивления отвисла челюсть, и он, сняв засаленную шляпу, попятился назад, не переставая кланяться и не соображая, за что ему привалила такая удача. Едва держась на ослабевших ногах, Анджела села в машину.

— Когда я решаю с чем-нибудь расстаться, я никогда не возвращаю это обратно…

От только что испытанного потрясения она не могла произнести ни слова. Она возвращала лавочнику пустые бутылки из-под кока-колы, получая взамен их залоговой стоимости сигареты. Она возненавидела его за этот необъяснимый расточительный жест.