Самец (ЛП) - Сандерс Арен

– О, совершенно верно. Саша упоминала, что твой брат – Николас Беннетт, – попытка Энн вести себя пресыщено проваливается.

Она точно знала, кто он такой.

– А твой второй брат – врач?

– Да, – отвечаю я.

– Какие удачливые сыновья, Мария. Вы, должно быть, очень гордитесь.

Я перевожу взгляд на маму, которая перестала есть. Ее лицо словно высечено из камня.

– Да, но я также горжусь любым выбором карьеры. Все трое – невероятные люди с добрыми и щедрыми сердцами.

Клод что-то бормочет себе под нос, явно не соглашаясь.

– Давай поговорим о ребенке, – говорит папа напряженным голосом.

– Да, Саша, расскажи нам о себе и ребенке. Как ты себя чувствуешь? – мамина попытка изобразить энтузиазм проваливается, и мне приходится опустить голову, чтобы скрыть веселье.

Это открывает шлюзы, и Саша без конца болтает о себе, стараясь подчеркнуть свое продвижение по службе и известность в своей фирме. Она начинает обсуждать свою беременность и то, как мы снова не смогли определить пол на вчерашнем приеме. Ее мама ловит каждое ее слово, в то время как моя мама охает и ахает вместе с ними вежливо. В этом нет искренности, но две другие женщины не замечают этого, потому что они слишком увлечены обсуждением планов Саши относительно показной детской.

– Похоже, эти женщины могут часами говорить об этом дерьме. Не могли бы вы присоединиться ко мне в бар, чтобы выпить? – Клод указывает на бар позади нас.

– Я откажусь от выпивки. Улетаю сегодня днем.

Саша останавливается на полуслове.

– Куда ты едешь? – Энн меня допрашивает. – Мы надеялись, что вы с Марией присоединитесь к нам завтра и проведете экскурсию по вашему дому.

Это довольно самонадеянно. Энн, очевидно, попытается свести нас вместе, несмотря ни на что.

– Меня не будет в городе по работе. У меня клиент, Перри Карвер, играет в хоккейной серии в эти выходные, – я мысленно проклинаю себя за то, что назвал его имя, но это помогает.

И у Саши, и у матери загораются глаза.

– Когда ты вернешься домой? Мы можем что-нибудь запланировать на следующие выходные.

– Вообще-то, Энн, я уеду из города по делам. Дата моего возвращения пока неизвестна.

Саша подозрительно прищуривается, и я быстро киваю. Это и подтверждение, и вызов. Я готов к тому, что она будет расспрашивать меня дальше, расспрашивать о моем путешествии. Это моя попытка быть незаметным и не смущать ее. Я решил не обсуждать ее конфронтацию с Биззи, потому что не был уверен, что смогу оставаться вежливым. Я сказал Колдуэллу быть готовым запросить запретительный ордер, если это случится снова.

Теперь, я общаюсь с ней через стол, мои глаза бросают вызов. Я решил оставить сегодняшнюю дискуссию исключительно на нас и оставить Биззи в покое, но, если Саша закатит истерику, я готов.

– А как же ребенок? – ее мама не замечает нашего молчаливого противостояния.

– Я буду здесь на следующей встрече. Если Саше что-нибудь понадобится, она может связаться со мной по телефону или электронной почте. Моя мама тоже будет доступна.

– Да, я дам вам свой номер на случай, если вам что-нибудь понадобится, – мама переводит разговор на другую тему, и я требую чек.

Это был ад, но он почти закончился. Через пять часов это будет того стоить.

Глава 25

Биззи

– Дорогой, если услышишь это, позвони мне. Я беспокоюсь о том, как прошел твой обед сегодня. Надеюсь, ты не в тюрьме. Это было бы отстойно. Знаю, что ты не в тюрьме, но позвони мне, – нажимаю кнопку «отбой», бросаю сумочку на стойку и плюхаюсь на табурет.

Прошло несколько часов с тех пор, как я получила весточку от Шоу, и почти отчаялась позвонить Марии. Но останавливаю себя. Она уже на грани, и последнее, что ей нужно, это беспокоиться обо мне. Цветочный аромат ударяет в нос, и я замечаю огромный букет цветов на кухонном острове. Сверху торчит карточка, и я широко улыбаюсь. Неудивительно, что Клэр вела себя странно, когда пришла на смену. Должно быть, она была здесь, когда их доставили.

Я подхожу, вынимаю карточку и чувствую, как бабочки начинают порхать от восьми простых слов.

«Делить тебя тяжело, но вечность – моя награда...

Ш».

Я прижимаю открытку к груди и вдыхаю запах цветов, жалея, что не слышу его.

– Я думал, ты никогда не вернешься домой, – его низкий голос звучит позади меня, и я задаюсь вопросом, не показалось ли мне это.

Я поворачиваюсь на каблуках и издаю крик, когда нахожу его прислонившимся к стене с сексуальной улыбкой. Мое сердце подскакивает к горлу, и я хватаюсь за столешницу, полностью в шоке.

– Шоу!

Его ухмылка исчезает, когда он окидывает меня взглядом, и я готовлюсь к тому, что должно произойти.

– Что, черт возьми, случилось с твоими волосами?!– он кричит, подкрадываясь ко мне.

Одной рукой он обнимает меня за талию, а другой гладит по голове, пробегая пальцами по моему боку до плеч.

– Что ты сделала? – он снова шепчет мне на ухо.

– Я отрезала их и осветлила.

– Но почему?

– Потому что я могла, – это единственное объяснение, которое я даю ему, неготовая сказать ему всю правду, что причина в Саше.

Я обнимаю его и делаю глубокий вдох. Знакомый запах наполняет мой нос, и я сдерживаю слезы. Боже, я так по нему скучала.

Его дыхание замедляется, он откидывается назад, обхватывает мой затылок и наклоняет мое лицо к своему. Его глаза пылают, но начинают проясняться, когда он смотрит в мои. Великолепный золотистый орешник, который я люблю, начинает сиять.

– Они великолепны! Но, опять же, все в тебе великолепно.

– Спасибо. Я была в настроении для перемен.

– Какая-то особая причина?

– Потому что могу, – повторяю я, и его губы приподнимаются, заставляя мои внутренности покалывать.

Он наклоняется и глубоко целует меня, его язык скользит по моему, пока у меня нет выбора, кроме как следовать за ним. Его руки медленно скользят вниз, пока не обхватывают мои бедра, и он заставляет меня обернуть ноги вокруг своих бедер.

Я знаю, что он двигается, но я слишком потеряна в его поцелуе, чтобы волноваться, куда он нас ведет. Мои губы настойчиво прижимаются к его губам, вливая в поцелуй две долгие недели тоски по нему. Мои руки скользят по его груди, шее и лицу, пока я не чувствую щетину и не обхватываю его щеки.

В его горле яростный рокот, который вибрирует на моем языке, начиная бушующий ад внутри. Он нужен мне, как никогда раньше. Страсть, похоть и чистое желание берут верх, и я прижимаюсь к его паху, чувствуя толстую твердость через штаны.

Теперь моя очередь стонать, потому что легкого трения недостаточно. Я начинаю давить на него, хватка на моей заднице причиняет боль. Но мне все равно. Это приятная боль, которую может причинить только он. То, что показывает мне, что я его и только его.

– Господи, Биззи, нам нужно найти кровать, – говорит он мне в губы, но я качаю головой, втягивая его язык обратно в рот.

– Здесь... сейчас, – требую я, скользя рукой вниз, чтобы схватить его член. – Так, готов, – еле выговариваю я.

Внезапно я лежу на спине, его рот исчез, а руки срывают с меня штаны, трусики и туфли. Я открываю глаза, сосредоточившись на потолке, и понимаю, что мы не двигались. Я на кухонном островке, но холодный гранит едва замечает тепло моего тела. Я слышу, как звякает его ремень, как брюки падают на пол, и вскрикиваю от облегчения, когда он входит в меня.

Никакой прелюдии, никаких ласк или поддразниваний, и это заводит меня еще больше.

Моя голова, шея и спина выгибаются, когда я тянусь к нему, обнимая его за шею. Наши рты сжимаются, когда он входит и выходит из меня. Не проходит много времени, как в животе у меня все сжимается, а позвоночник напрягается.

– Шоу... – едва слышно шепчу я, мой оргазм нарастает.

– Давай, детка! Я здесь, с тобой.

Он наклоняет мои бедра и делает глубокий вдох, вызывая круговую дрожь, когда я стону его имя. Мое тело начинает дергаться, когда он поворачивает голову и зарывается лицом в мою шею, повторяя мое имя. Он пульсирует внутри меня, и я сжимаюсь, снова кончая с ним.