Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

помогала Гарри с подготовкой лекций. Но они не разговаривали так, как при Роне. Гермиона знала, что

Гарри с ней скучно. С ней и Роном было не скучно, а вот с ней одной… Она поняла это не сейчас - она

поняла это еще на четвертом курсе, во время Тремудрого Турнира, когда Гарри поссорился с Роном.

И, конечно, они оба были заняты. Гермиона, как всегда, взвалила на себя слишком много, присоединив к

дипломному проекту по Арифмантике анимагический проект по Трансфигурации, а Гарри не находил ни

секунды свободной между преподаванием, уроками, квиддичем, Миной…

И еще у Гермионы появилась Сольвейг.

После случая с мандрагорами они почти не общались; это, с одной стороны, огорчало Гермиону, потому что

Сольвейг была интересной собеседницей, а с другой стороны, у нее была возможность подумать о том, что

с ней происходит.

О Сольвейг говорили, что она лесбиянка, но Гермиона была уверена, что человек в семнадцать лет не

может быть твердо убежден в своей сексуальной ориентации. Кроме того, ей казалось, что вряд ли она

может быть предметом вожделения другой девушки. Как-то это все-таки странно, прежде всего хотя бы

потому, что Гермионе представительницы ее пола вообще, как правило, не нравились. Знакомых девчонок

интересовали шмотки, сплетни и парни, и Гермиона попросту не знала, о чем с ними говорить.

Единственной своей подругой она считала Джинни Уизли, но младшая девочка всегда немного робела перед

ней, и общение не получалось нормальным. Да и поговорить им было особенно не о чем. Как ни странно,

единственной девочкой, с которой Гермиона общалась по-настоящему, за все семнадцать лет своей жизни,

была именно Сольвейг.

Сольвейг не походила на лесбиянку. По крайней мере, на гермионино представление об этой части

человечества. И Гермиона не знала, ведет ли себя Сольвейг так, как будто гриффиндорка ей нравится в

"том" смысле. Да и кто знает, как и когда введет себя Сольвейг Паркер? У нее тоже нет друзей, так что

спросить некого, понаблюдать не за кем… Вроде бы она была влюблена в Драко - во всяком случае, сама

она отпускала какие-то такие намеки… Но она не вела себя с ним как влюбленная девушка. Она вообще в

большинстве случаев вела себя не так, как надо. Например, когда Гермиона вернулась в разрушенную

теплицу вместе с профессором Спраут, Сольвейг разгуливала по дорожкам между уцелевшими растениями,

внимательно их рассматривая. Гермиона спросила, что она ищет. Сольвейг, слегка удивившись, ответила,

что ничего, что она просто смотрит. Гуляет. Словно в двух шагах от нее не было изуродованных

мандрагор. Гермиона сказала ей что-то в этом роде, а Сольвейг равнодушно передернула плечами.

- А что делать? - спросила она. - Все равно им уже ничем не поможешь…

Что-то в ней было, отчего хотелось к ней приглядеться, понять, что там внутри спрятано. Но в тот

момент, когда Сольвейг, касаясь рукой ладони Гермиона, склонилась к ее губам, в голове у первой умницы

Гриффиндора не осталось ни единой мысли о загадках, и, собственно, вообще ни единой мысли, кроме:

"Поцелует или нет?.."

Легкая краска набежала на щеки Гермионы, и она, решительно выкинув Сольвейг из головы, уткнулась в

книжку "Анимагия - что определяет выбор?" Она научилась читать на ходу - этим летом мама посетовала на

бледный вид дочки и написала письмо профессору МакГонагалл с просьбой почаще выгонять Гермиону на

улицу. Декан, чрезвычайно серьезно относящаяся к здоровью учеников, особенно если речь шла о лучших из

них, стала едва ли не силком выпихивать Гермиону гулять. Сначала девушка пыталась отделаться сидением

на скамейке с книжкой в руках, но профессор МакГонагалл быстро это пресекла, заявив, что прогулка -

это ходьба, а от сидения все равно пользы не будет. Гермиона не переносила бессмысленной ходьбы,

потому приноровилась на ходу решать в уме арифмантические задачи, а когда последних не было -

читать.

"Одна из теорий гласит, что подсознательный выбор зверя определятся древними инстинктами, берущими

свое начало в монстромагии. Для непосвященных объясним, что монстромагия - древний предшественник

анимагии, умение мага превращаться в волшебное создание - дракона, единорога, василиска, мантикору,

сирену и так далее. Древние легенды гласили, что монстромагия является не просто способностью

трансформировать человеческое тело в иное, но своего рода существованием одной души в двух телах. Так,

считается, что для монстромагии необходимо два составляющих - человек и волшебное животное, которые

заключают своего рода договор, сливающий два существа в одно. Особо стоит отметить

монстромагов-драконов - легенды гласят, что, поскольку драконья жизнь намного длиннее человеческой, и

человек, делящий тело с драконом, умирает раньше, дракон находит себе новую "половинку". Вне всякого

сомнения, эти рассказы берут свое начало в древних легендах о "людях-птицах" и вряд ли могут являться

серьезной научной гипотезой.

Однако сам факт существования в прошлом монстромагов не вызывает сомнений. Возможно, верна также

теория о необходимости наличия двух живых существ - человека и чудовища. Кроме того, оба существа

должны быть достаточно молоды - человек может стать монстромагом в детстве или ранней юности,

волшебное же животное должно быть еще детенышем. Например, там, где хроники фиксировали появление

людей-василисков, историки всегда находили скорлупу от куриных яиц, неподверженных тлению - что

доказывает тот факт, что эти яйца использовались в колдовских целях, и окаменевшие тела жаб.

Сейчас зарегистрированных монстромагов в волшебном мире не существует…"

Гермиона вздрогнула, услышав какой-то странный звук. Более всего он походил на вздох - но этот вздох

могло издать только о-о-очень большое существо. Пахнуло паленой травой и раскаленным железом. Вскинув

голову, Гермиона увидела практически рядом с собой огромного медно-красного дракона, который

пристально смотрел на нее. Их разделял только тоненький ручеек, впадавший в озеро.

"Надо было пойти на игру…" - машинально подумала Гермиона, сделав шаг назад. Дракон поднял голову и

втянул воздух.

Коньюнктивитус… Гермиона нашарила в кармане робы палочку; в этот же момент дракон приподнялся на

передних лапах.

- Мисс Грейнджер…

Гермиона оглянулась, что было довольно глупо - не оставляло сомнений, кому принадлежит этот огромный,

хрипящий, нечеловеческий голос.

- Мисс Грейнджер, - повторил голос, и Гермиона готовы была поклясться, что в нем звучит насмешка. -