Клеймо на душе (СИ) - Горовая Ольга Вадимовна

— Я не хочу расставаться, малая! Наоборот, я готов на любые твои условия, чтобы прощение заслужить, — тихо и хрипло выдохнул вдруг Дан в трубку.

С таким выражением потребности и нужды, с такой страстью, что Юля обмерла, и в груди так сладко екнуло… но и больно укололо, еще не улеглось ничего.

— Дан…

— Хочешь, и я похожу к этому твоему терапевту? Что угодно…

— Дан… — выдохнула, заставив себя собраться. И представить его в том кабинете не смогла бы, вот честно! — Ну о чем ты? Какие условия, шансы? Ты ведь и сейчас ревнуешь, я же знаю. Теперь к Ярославу. Ты мне не доверяешь совсем! А это меня мучает и уничтожает. За что? Не предала же ни разу. Ты нас заставил столько страдать только потому, что так и не доверял мне, выходит. Ты меня за эти годы пережевал и растоптал этим всем…

— Я и себя выпотрошил этим, малая. Ненавижу себя за это. Знаю, что тебя извел, жить не давал обоим… Но ты для меня — все. Я без тебя не то что никак — не живу. Я не хочу без тебя, Юля…

— Я… — она всхлипнула, задохнувшись от боли и того комка душащих эмоций, что перекрыли и горло, и грудь. Замолчала, зажмурившись. Во рту было горько. И дело вовсе не в черном шоколаде конфеты. — Я не готова об этом говорить, Дан. И не уверена, что это можно извинить и искупить хоть чем-то. Сейчас не уверена…

— Но ты же меня любишь, феникс, — тихо, сломанным голосом, но уверенно произнес Дан. Почти шепотом. Так, будто только в этом утверждении надежду и черпал в последнее время.

— Люблю… — ей нечем было крыть такое утверждение. — Но это не от чего не уберегло. И не значит, что я простить готова, — снова набрала побольше воздуха в грудь, которая реально болела. — Иди, работай, Дан. Решили же, что до понедельника не поднимаем тему, — почти жалобно попросила она, поняв, что по щекам слезы побежали.

И прервала разговор.

«Люблю тебя. Безумно…» — тут же пришло сообщение от Дана на ее телефон. И сердце в конце.

В этом и проблема, наверное, что ума, взвешенности в их любви и чувствах всегда было мало, одни порывы и вспышки, взрывы и страсти, сметающие все на своем пути ураганом. А так ничего толкового не построить, что жизнь им и доказала. И вот это точно нужно менять… если она хоть малейшую вероятность допускает, что готова ему позволить попробовать заслужить прощение.

Не ответив ничего словами, просто послала смайлик в виде разбитого сердца. И, отложив телефон, пошла закапывать глаза, которые пекло до рези.

Дан приехал утром в субботу. Не звонил, очевидно, понимая, что Юля велит не появляться. Именно так ответила в пятницу вечером, когда он сообщение прислал, наверное, уезжая из офиса. Ночь кое-как проспала, хоть и не то чтобы отдохнула, зато надумалась на года вперед уж точно. Как-то не анализировала все: отношения с Богданом, обиды, предпосылки их ссор и поступков, до этого эмоции превалировали. А сегодня, то ли после разговора с Яриком, то ли просто время пришло, именно отстраненно рассматривала все случившееся, осознав, что только так сможет решить, как дальше поступать.

Но утром Дана меньше всего ожидала на пороге увидеть. Спасибо, в звонок позвонил, а не просто открыл. Правда, она еще комплект ключей родителям не вернула, вероятно, не у кого тот достать оказалось.

— Дан, зачем ты приехал?..

— Кофе тебе сварить хочу, малая, — перебив и не дав договорить, мужчина вошел, практически вынудив Юлю посторониться и отступить. Вручил… или всунул (?) ей в руки букет любимых кал. Поцеловал в макушку, коротко обняв, будто по ходу и так, чтобы не дать ей шанса увильнуть.

Хотя она не то чтобы сильно возмущалась или сопротивлялась, если уж честно говорить. И мысль о кофе, приготовленном любимым человеком, радовала, пусть и вопросов с претензиями не поубавилось.

— Богдан, ну что за подход?! — всплеснула бы руками, да цветами заняты. Пошла еще вазу искать.

— Имею право о тебе заботиться, — отозвался он из кухни. Да, там имелось все, что ему было необходимо. Все эти годы имелось.

— Сомнительное утверждение, — не согласилась Юля. Зашла сама в кухню, с удивлением увидев на столе коробку с пирожными, не заметила за букетом, видимо.

Решил Ярослава перещеголять? Мальчишки. А все равно приятно, блин.

— Юль, не бурчи. Позволь мне тебя побаловать? — непонятно, то ли просит, то ли уговаривает.

Посмотрел на нее исподлобья, хоть и начал уже над зерном колдовать, засыпая в кофемолку. Включил плиту, чтобы грелась емкость с песком, рядом стояла турка. Когда успел только все достать?

Вздохнула, нашла кувшин (ваза у нее была только одна, не то чтобы ее часто толпы мужчин букетами одаривали ранее), устроила там цветы. Махнула мысленно рукой на ситуацию, и взяла из коробки угощение.

— Вредно на завтрак сладкое есть, — не удержалась от поддевки все же.

Но в памяти всколыхнулось десятки моментов, как она когда-то к нему сбегала от их родителей, чтобы вот так же кофе попить или пожаловаться на то, как ей самостоятельности уже хочется. А Дан всегда поддерживал и понимал, сам через эти придирки прошел. И она днями у него оставалась, а могла и неделями жить — оба только счастливы были. И как жили потом вместе…Насколько же тогда все ощущалось между ними легко и здорово! Как хорошо!..

— Если не каждый день, то можно, — усмехнулся Дан, повернулся, откусил у нее, зазевавшейся, кусочек и опять вернулся к плите, следя за кофе. А глаза сверкают прямо, заметно, что очень доволен.

Вообще, очень странно все складывалось, если последние годы за отправную точку брать: не то что секса нет, а и намека открытого, а вместо этого — море нежности и заботы, про которую давно забыла уже, не врала. И хоть оба моментально вспыхивали в присутствии друг друга, Юля прям ощущала, как Дан к иному сводит.

Но тему не развивала, да и на разговорах он не настаивал. Выпили кофе, съев еще по пирожному. Потом он уехал, опять крепко поцеловав и обронив, что в офисе есть еще дела, за четверг, когда с ней был в клинике, ему надо подтянуть «хвосты» немного. Но четко предупредил, что будет звонить и писать.

— Ты не звонишь по рабочим вопросам, — вдруг поняла Юля, даже растеряно. — Спрашивай, если что-то непонятно…

— Малая, я разберусь, вспомню, а тебе хоть несколько дней стоит от всего этого отключиться, загнала себя… Ну и я не помогал, — искренне и без притворства признал Дан с затаенной виной в глазах.

Она так растерялась из-за этого, что не сразу с ответом нашлась.

— Но у тебя еще и своя же фирма…

— Выгребем, и с тем, и с этим, — как-то напряженно вдруг отозвался Дан ей в макушку. — И завтра я тоже приеду, — уже на пороге, целуя ее вновь напоследок, так сурово предупредил Дан, будто бы ждал, что Юля отбиваться начнет.

Чем рассмеяться ее заставил, что бы там ни было.

— Если только на кофе, то ладно, — с добрым сарказмом отмахнулась… заодно дав понять, что заметила нетипичность подхода, когда никто ее сходу к стенке не прижимал и в постель не забрасывал.

Получила в ответ долгий и тяжелый взгляд Богдана, полный абсолютно не свойственных ему ранее теней и эмоций, у самой в груди запекло.

Закрыла за ним дверь, пошла искать что-то поосновательней на завтрак. Но и тут ей не дали покоя. «Проснулся» мобильный. Звонила Людмила, подруга Юли еще с университета, с которой последние две недели ни сил, ни времени не было поговорить.

Тогда, разругавшись почти со всеми друзьями после предательства Санька, залипнув и погрузившись в чувства к Дану, ей было не так и просто вновь пустить кого-то в близкий круг. Но несколько человек из университета, и Мила в их числе, заслужили искреннюю привязанность и дружбу Юли. За одно это была рада тому, что училась.

Сейчас же, чувствуя вину за молчание, да и понимая, что подруга этого тоже не пропустит, ввернет, приняла вызов.

— Мила, привет! Как дела? — жизнерадостно ринулась «в атаку» первой.

— Будто тебе дело есть, — иронично отозвалась Мила… Не купилась.

— Есть, конечно, — вздохнула Юля, тяжело осев на диван в гостиной.