Цена твоего прощения (СИ) - Сдобберг Дина

Поехал дальней дорогой, через центр, надеясь к приезду домой успокоиться, потому что дома и так только молнии не летают. Дед вечно в дурном настроении, мать всё время напряжена... Если ещё и я приеду заведённый, ничем хорошим не закончится.

 Встав в небольшой пробке на светофоре, лениво осматриваюсь по сторонам. Надо же, тот самый медицинский центр, куда я привёз Киру после первой ночи. На улице сильно потеплело, и на небольшой круглой площадке перед центром было много народа. Весна очень ранняя и жаркая. Вон в песочнице уже даже ковыряются несколько мелких.

Вдруг сердце пропустило удар. Кира!

Пытаюсь получше приглядеться, но рядом с девушкой, так напомнивший мою жену останавливаются две машины, из одной из них вылетает пацан лет четырех и бежит к девушке, та подхватывает его на руки и идёт к машине, развернувшись ко мне спиной. Про себя отмечаю, что у Киры волосы были в два раза длиннее, и не было расцеловавшего её ребёнка.

Да и толпа охраны, прикрывающая девушку с малышом со всех сторон, намекает, что, скорее всего чья-то жена. Скорее всего, в больницу приходила. Может второго мужу собирается подарить. Вон как бережно ей помогают забраться в машину. К временным девкам хозяина так не относятся.

 Приезжаю домой и словно и на похороны попадаю. Опять все молчат, настроения у всех нет. Понимаю, что сейчас буду выглядеть, как последний слизень, но больше уже не выдерживаю.

- Мам, а что конкретно написано в диагнозе о моем бесплодии? - мать испугано вскидывается.

- Чего? Что за хрень? Какое ещё бесплодие? - спрашивает дед, швыряя вилку на стол с такой силой, что та аж подпрыгивает.

- Какой диагноз? - спрашивает мать, и у меня по позвоночнику пробегает холодная липкая дрожь нехорошего присутствия.

- В смысле? - тихо спрашиваю я. - Ты мне сказала, что я бесплоден с детства, из-за перенесённой болезни, и ты это всегда знала. Где анализы, заключение...

- Какое заключение? Какие анализы, Сабир? Как бы я тебя к врачу повела? - чуть не плачет мать. - Да и зачем? Все знают, что при этом заболевании мальчики становятся бесплодными, да ещё и температура...

- Мам! Ты что, заверила меня, что я не могу иметь детей просто потому, что когда-то я там чём-то переболел? Без анализов? Потому что ты так подумала? - сам не заметил, как начал кричать.

- Тихо!- хлобыстнул по столу дед. - Сели! А теперь сначала и по порядку.

- Я приехал сообщить, что Кира беременна. Ей утром стало плохо, сделали тест. К врачу, правда, не ходили. - Начал я, уставившись в одну точку, боясь осознавать, что возможно...

- Тааак, продолжай, чего замолчал? - в голосе деда Афзала слышится едва сдерживаемый гнев.

- Мать сказала, что это не может быть мой ребёнок, потому что я бесплоден. А она с моего детства скрывала это, и именно по-этому она всегда была против моего брака по договору с теми же Багаевыми. - сердце билось где-то в горле, потому что слова матери могут быть просто ужасной ошибкой.

- А ты не проверив, напился и прогнал жену? Беременную жену! - припечатал дед.

- Я же говорю, что мне мать сказала...

- Дебил, а мать у тебя кто? Господь бог? Провидица? Прежде чем руки распускать проверить нельзя было, сопляк! - бушует дед.

- Кира просила... - вырывается у меня.

- Чего? - переспросил дед.

- Кира просила провести проверку на отцовство. - Вспоминал её слова в тот вечер я.

- В пору мне проводить тест, мой ли ты внук. Таких придурков среди Агировых никогда не было! - Выдал дед. - Ушла, значит, говоришь? Под другого мужика легла? А может, сбежала от ужравшегося вдрызг идиота, размахивающего клешнями? Кольцо он сорвал... Башку бы ты себе сорвал.

- Но он не может быть отцом того ребёнка! Это вам шутки что ли? Я пять дней не отходила от него, только успевала уксусом обтирать. Об него обжечься можно было! - настаивала мать.

- Молчать сказал! - рявкнул дед. - В общем, так, если твоя мать так уверена, что ты неполноценный, иди и проверяйся. А ты, Дамира, много воли взяла. Чтоб такими словами бросаться, нужно иметь что-то большее, чем бабью дурь в башке. Молись, Дамира, чтобы из-за ваших с внуком выкрутасов, с девочкой и ребёнком ничего не случилось.

- Дед, ты о чём? - спросил под вскрик побелевший матери.

- Об аборте, долбодятел! - выплюнул дед. - Хотя я не верю, что Кира избавилась от своего дитя, даже если его отец скот! А вот потерять могла...

- Вы уже во всем Сабира обвинили, чужая девка у вас святая! Столько поколений без анализов определяли и ни разу не ошиблись! - глотая слезы, уже почти кричала мать.

- Дамира! Встала из-за стола и пошла вон. Видеть тебя не желаю. Если анализы подтвердят, что у Сабира всё нормально, и ты своим языком дел наворотила, я с тебя сам шкуру спущу! Как положено, за бабью подлость и дурь! А потом вернёшься в дом своего отца. Как и должна была, овдовев, я тебя здесь только из-за внука оставлял. Я всё сказал. - Мать слушала, не веря, что эти слова действительно звучат.

Я метался между желанием защитить мать и осознанием, что я мог сотворить. По незнанию. Поверив матери. Матери! Не чужому человеку, а матери, в чьей любви я не когда не сомневался, которая готова была растерзать за меня, даже сейчас с дедом спорила. Прикрыл глаза, просто представив на мгновение, что если вдруг мать ошибается...

Мать вскочила и выбежала из-за стола, у деда тоже явно аппетит пропал, а мне стало не хватать воздуха. Словно кто-то сжал шею тугим ремнём.

Раздавшийся телефонный звонок заставил взять себя в руки, да и высветившийся на экране номер, подарил хоть немного радости. Звонил Влад, как и предсказывала Кира, он выкарабкался, вон уже и в общей палате. Хоть на пару минут, но позвонил.

После разговора я поехал обратно в город, в клинику. Немного нервничающий врач объяснил мне, что нужен комплекс анализов, и все они готовы будут только через две недели, и раньше никак. Только если результаты предварительные устроят.

 По дороге обратно я думал о том, что если дед прав и мать ошиблась... С трудом представлял, как я заявлюсь к Кире. Понятно, что искать её особо не придётся, скорее всего, родственники отправили подальше, к своим. Мало ли я передумаю и решу прибить жену, которую обвинил в измене. Так что найду я её максимум за полчаса.

А вот, что ей тогда сказать? А с чего это я заранее покаянную речь придумываю? Может права как раз мать...

 Хотя я уже сам понимал, что, скорее всего, нет, не права. За прошедший месяц я перебрал всю нашу жизнь с Кирой, каждый день. Она физически не смогла бы завести связь на стороне.

От машины я шёл всё ещё погруженный в свои мысли. Далёкий стук металла даже не сразу напомнил об опасности. Чутьё сработало в последний момент. По времени, недавно кормили собак. И видно задвижку протолкнули не до конца, потому что Князь смог выбить решетку. От его клыков я еле успел увернуться. Пёс вцепился в плечо. Понимая, что рядом никого и рассчитывать не на кого, пытался второй рукой не дать сомкнуть зубы, потому что иначе он мне кусок мышцы просто вырвет. Вдруг на морду собаки упал кусок ткани, в котором я узнал шарф Киры. Князь растерялся, и на нем смогли застегнуть ошейник.

- Откуда? - шарф я забрал себе.

- В машине забыла... - замялся Измаил.

- Моя жена. - Закончил за него я.

 Пока зашивали левое плечо, я рассматривал ещё толком не зажившие шрамы на правой. Взгляд опять остановился на ободке обручального кольца. Вспомнил, как отшвырнул кольцо Киры. Тонкие пальчики в крови...

 Кольцо нашли на следующий день, облазив весь сад с металлоискателем. Отмывал я его сам, и нацепил на цепочку на шею.

Дед ни с кем практически не разговаривал. Мать выглядела побледневшей и осунувшейся. Несколько раз мне казалось, что она хотела мне что-то сказать, но потом. видимо, меняла решение. Эти две недели в подвешенном состоянии, почти беспрерывные качели - здоров или нет.

Если здоров, как всё это объяснять жене, как её возвращать? Поверит ли, простит, согласиться ли забыть? Чем и как вину заглаживать? Сколько сейчас малышу, сходила ли она к врачу, появился ли уже живот? Ладони зажгло от желания прикоснуться, потрогать... Да, конечно, размечтался! Подпустят тебя теперь к себе, позволят живот гладить! Обязательно!