Пять мужей для ведьмы

— Опять не ешь, — проворчала бабушка однажды за завтраком.

— Аппетита нет, — вздохнула я, ложкой ковыряясь в овсянке с курагой.

— Кому ты делаешь лучше, голодая? У меня уже соседи спрашивают, не больна ли ты? Выглядишь, будто позавчера померла.

Я бездумно посмотрела в окно. С улицы доносилось звонкое пение птиц, жужжание насекомых, шелест листвы. Вокруг царила гармония и безмятежность. А внутри меня росла всепоглощающая пустота.

— Может, их уже казнили, — пробормотала я, готовая ко всему.

— Тогда тем более надо есть. Ты ничего не исправишь.

Нарочитое равнодушие мне явно досталось от бабули. Я ведь тоже так же наплевательски относилась к проблемам своих клиентов.

— Катерина Яколевна! — послышалось за окном. К калитке подбежала запыхавшаяся операторша из сельского отделения банка. У нее были трудности с проговариванием сложных слов, и она всегда съедала первую «в» в отчестве бабушки. Моя опекунша вышла из дома, а я осталась за столом и молча слушала гостью. — Катерина Яколевна, там вашу Настеньку ищут. Негритоска какая-то. По-русски плохо грит. Я имя не запомнила. Хашиня… Хишаня… Хишака… Ишака…

— Хишика, — пробурчала я, продолжив ковыряться в тарелке.

— Я ей объяснила, как ваш дом найти, а она так взбудоражена… Грит, мол, вы сами быстренько за ней сбегайте. Ждет ее возле сберкассы.

«Хишика!» — запоздало щелкнуло в моей голове.

Я выскочила из-за стола и прямиком на крыльцо.

— Где, говорите, она?! — потребовала я ответа, обуваясь в босоножки.

— Ой, здрастуй, Настенька! Красавица ты наша. Я за тебя на «Битве» голосовала. Смс-ку отправляла.

— Низкий вам поклон! Челом об пол биться не буду, в церкви за вас помолюсь. Хишика где?!

— А, негритоска-то? Так у сберкассы она. Там с ней Васька Гусь сфотаться хочет, а она так грозно глядит… Ух! Горяча африканочка!

Взлохмаченная, в коротких шортах и растянутой футболке, я помчалась через всю деревню. Моя грудная клетка едва выдерживала неистовые толчки бешеного сердца. Ног я не чувствовала. В голове крутилась одна навязчивая мысль: «Только не это! Пожалуйста!»

Издалека увидев Хишику, вокруг которой крутился названный Васька Гусь, я бег обратила в замедляющийся шаг. Дышать становилось все сложнее. В ушах звенело от подкатывающегося ужаса. Хишика повернулась ко мне, когда нас разделяло несколько шагов. Я замерла. Она тоже. Мы молчали минуту, может, чуть дольше. Я пыталась прочитать ответ на свой вопрос в ее потускневших глазах. Она подбирала слова. А потом одновременно мы произнесли одну и ту же фразу, только с разной интонацией. У меня был вопрос, а у нее ответ:

— Они живы?

— Они живы.

Я поморгала и облегченно выдохнула. Но в тот же миг мое облегчение сменилось вонзившимися в меня иглами безысходности, потому что Хишика сообщила:

— Их казнят на рассвете.