Вечное Лето, Том I: Несовершенный рай (СИ) - Macrieve Catherine

С этими словами я удаляюсь в компании Снежка. Поднимаюсь в ресторан, хватаю первую попавшуюся булочку и приличный кусок запечённой говядины. Половину мяса отдаю Снежку. Наскоро перекусив, мы с лисёнком очень быстро уходим в сторону лифта. Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то ещё пришёл сюда. Совершенно нет желания с кем-либо разговаривать.

Но моим мечтам об уединении сбыться не суждено. Отмыв от себя пыль и грязь, я выхожу из ванной комнаты и слышу настойчивый стук в дверь. Хочется притвориться спящей, но воспитание, мать его ети, не позволяет.

За порогом мнётся Куинн, и я аж отступаю назад от неожиданности.

– Куинни? Что случилось?

– Не против, если я зайду? – смущённо спрашивает она.

– Да… да, конечно, – я пропускаю её в номер и указываю на диван. – Присаживайся. Что-то случилось?

Куинни, скидывая шлёпанцы, забирается на диван с ногами и обхватывает руками худые коленки.

– Просто пришла поболтать. Прости, я понимаю, что ты устала, но…

Раздражение как рукой снимает, когда я смотрю в её огромные смущённые глазищи. Ну как я могу её прогнать?

– Как ты, Куинн? – спрашиваю я, усаживаясь рядом.

– Алистер сказал, что, если мы продолжим испытывать судьбу, то все, в конечном итоге, умрём, – сообщает Куинн. Я думаю о том, что Алистеру, как и некоторым другим, стоило бы прикусить язык. Потому что, честно, мне иногда хочется сжать руки у этого парня на горле, он ведь ну совершенно не думает о том, как его слова действуют на остальных. Хренов паникёр. Каждый раз, когда он открывает рот, необходимо озвучивать предупреждение: слабонервным, беременным и детям заткнуть, блядь, уши.

– Не обращай на него внимания, пожалуйста, – прошу я.

– Ну, в одном он прав, – пожимает Куинн плечами. – Мы действительно все умрём в конечном итоге.

– Я помню. Одна из твоих истин.

– Точно.

Мы молчим некоторое время, глядя друг на друга, словно общаемся без слов. От присутствия Куинн меня постепенно отпускает напряжение.

– Знаешь, я хотела сказать, что очень рада, что ты вернулась. Я много думала о тебе, – неожиданно признаётся Куинн.

– И что же конкретно ты думала? – настороженно уточняю я.

– Просто беспокоилась, – пожимает плечами она. – Я, конечно, нисколько не сомневалась, что ты справишься со всем, что тебе выпадет.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент. Это правда. Знаешь ли… мне не верится, что мы собираемся покинуть остров. Всё это странно, и тем не менее… Такое чувство, что за несколько дней мы прожили целую жизнь, – она так странно запинается, словно что-то в её горле мешает говорить дальше. Спустя минуту Куинн всё-таки продолжает: – У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю свою жизнь.

– Куинн, – настораживаюсь я, хотя сама чувствую, будто не было ни дня, когда я не знала кого-то из ребят – даже Алистера, дери его черти, – что именно тебя беспокоит?

– Как ты считаешь… Вернувшись домой, мы всё ещё будем разговаривать друг с другом?

– Почему ты в этом сомневаешься? – мягко говорю я, сжимая крохотную ладошку Куинн в своей. – Я не общалась ни с кем, кроме Диего, пока мы не прибыли сюда. А теперь у меня такое чувство, что я приобрела друзей на всю жизнь.

И это правда. Все стали мне настолько близки, что я не представляю себе жизни без ребят. Да-да, даже без Алистера. Хотя он и придурок.

– Давай будем надеяться, что «на всю жизнь» будет значить «действительно надолго»! – смеётся Куинн.

– Аминь, – я подхватываю её смех.

Мы болтаем о глупостях ещё несколько минут, когда Куинн неожиданно встаёт.

– Спасибо, Мари. Мне правда стало немного легче. А теперь отдыхай.

Она обнимает меня и стремительно выходит из комнаты. А я без промедления следую её совету и падаю, одетая, в постель. Снежок сворачивается в клубок рядом со мной, и я закрываю глаза.

Проснувшись, я первым делом ползу в душ. С тоской разглядываю джакузи, которым мне удалось насладиться только единожды. Но желание свалить с острова куда сильнее сожалений.

Оставив волосы сохнуть в стиле «не одна я ночью в поле кувыркалась», я приступаю к сборам. Одевшись, разбираю рюкзак и собираю заново, укладывая туда самое необходимое. То, что мне не пригодится в ближайшие дни уж точно, решаю оставить в отеле. В конце концов, я взяла с собой не так много вещей – а самое ценное вполне влезет в рюкзак. Натыкаюсь на рукоять ножа Эстеллы – он всё ещё при мне. Чувствую очередной укол совести за то, что нагрубила ей накануне. Прокручиваю нож в руке, раздумывая. И – чем чёрт не шутит? – заворачиваю его в ткань и затыкаю за пояс.

Когда я решаю, что готова, то выхожу из номера, бросив на разобранную постель последний взгляд. Снежок трусит за мной, прижав уши к голове, словно ему тоже грустно. Вообще-то, я думаю, тащить с собой голубого дышащего ледяным паром лисёнка – не самая лучшая из моих идей, но как я, в самом деле, могу бросить своего питомца?

Мы спускаемся в лобби. Я присоединяюсь на широком диване к Диего, сидящему на широком диване. Видимо, он единственный из всех реально готов отправиться в путь. Кладу голову ему на плечо, переплетаю свои пальцы с его. Мы не разговариваем. Это тот момент, когда слова не нужны. Он и так знает всё, что я хочу сказать, а я знаю, что именно он мне ответит.

Мы сидим так минут с двадцать, когда ребята начинают стекаться в холл. Радж тащит сумку-холодильник, щедро раздавая всем свежие сэндвичи. Это вовремя, ведь позавтракать-то я и забыла. Пока я жую, с другой стороны от Диего ко мне подсаживается Джейк, протягивая свой стакан с кофе. Глядя на него с благодарностью, я делаю глоток обжигающего крепкого напитка.

– Вот и поцеловались, – неожиданно бормочет Джейк, наблюдая за тем, как мои губы касаются стакана. Я чуть было не давлюсь кофе, испытывая смесь противоречивых желаний – обнять его, ударить, поцеловать, нагрубить…

Наваждение проходит, когда я понимаю, что в холле присутствуют уже все. Даже дрон Ирис летает вокруг, периодически являя голограмму нашим глазам.

Негромко переговариваясь, мы покидаем отель. Странная смесь облегчения и сожаления – вот то, что, наверное, чувствует большинство из нас. Меня удивляет то, что Эстелла не спорит с намерением покинуть остров, спокойно идя рядом с остальными и неся набитый вещами рюкзак. Я лавирую между ребятами, подбираясь к ней, и тихо говорю:

– Прости.

– Забыто.

Я сомневаюсь в том, что это так просто, но Эстелла поворачивает голову и искренне улыбается. С души спадает камень.

Мою ладонь перехватывает Джейк, заставляя меня чуть отстать от остальных. Когда мы возобновляем движение вперёд – рука об руку – он произносит:

– На секунду тебя оставить нельзя, как ты уже липнешь к Саре Коннор.

– Ревнуешь?

– Кто знает?

Мы идём в молчании вдоль пляжа, всей компанией оставляя ворох следов на белом песке. Возможно, вдоль берега идти дольше, но, кажется, безопаснее, чем пробираться всей толпой сквозь джунгли.

Вскоре «Небожитель» остаётся позади, а я оглядываюсь назад до последнего. Я должна радоваться, разве не так? И, кажется, даже действительно радуюсь… Сложно понять, потому что какая-то непонятная тоска царапает грудную клетку изнутри.

Дрон пролетает рядом с моей головой.

– Эй, Принцесса Лея, как насчёт прогноза погоды? – протягивает Джейк, провожая дрон взглядом. Ирис не отвечает.

– Ирис, думаю, он говорит с тобой, – усмехаюсь я.

– Моё имя не «Принцесса Лея», – возражает Ирис, когда голограмма проявляется.

– Это потому, что ты голограмма, – поясняет Джейк, – и она тоже была голограммой в одной сцене… А, чёрт, если ты не понимаешь отсылок, как я вообще могу придумать для тебя прозвище?

– Прозвище принято, – сообщает Ирис, – сканирую погодные условия. Температура воздуха – девяносто один градус по Фаренгейту*. Вероятность осадков – ноль процентов. Влажность воздуха – семьдесят процентов. Давление – тридцать целых одна десятая дюймов ртутного столба. Видимость – шесть целых две десятых мили.