Месть (ЛП) - Фантом Стило

— Послушай, я хотел поговорить с тобой, потому что беспокоюсь за нее. Тейт там уже около трех недель. Она сама убеждает себя остаться. Ник льет ей в уши всю ту фигню, которую, по ее мнению, она хочет услышать. Тейт явно собирается сделать какую-то глупость, например, переехать к нему, или выйти за него замуж, или типа того. Она превратится в степфордскую жену, а через десять лет станет такой же алкоголичкой, как ее мать. Я этого не вынесу, — подчеркнул Эндж.

Сандерс кивнул.

— Все это приходило мне в голову.

— Ну и что же нам теперь делать?! — спросил Эндж.

Сандерс снова взглянул ему в глаза.

— А что мы можем сделать? Нам с Джеймсоном кажется, что это она приняла решение, а не мы, — ответил Сандерс.

— Ты ведь это не всерьез. Я не слишком хорошо знаком с тобой и сатаной, но знаю, что вы, ребята, просто так от нее не откажетесь. Сандерс, Тейт и впрямь это сделает. Ты же ее знаешь. Часто она принимает правильные решения? — спросил Эндж.

Сандерс сжал губы.

— Довольно редко, — еле слышно произнес он.

— Пожалуйста. Помоги ей. Она тебя слушает. Ты ей нужен. Тейт потерялась. Найди ее, — тихо ответил Эндж.

Сандерс резко встал, напугав Энджа. Он оглядел кафе, затем взглянул на Энджера. Поправил галстук. Откашлялся. Снова потеребил галстук.

— Я поговорю об этом с Джеймсоном. Ничего не могу обещать. Он очень расстроен. Если он не поедет, от меня не будет никакого толку. Ей нужно, чтобы ее нашел он, — проговорил Сандерс.

Эндж кивнул и тоже встал.

— Да.

Сандерс ушел, не сказав ни слова. Эндж решил, что это его стандартное поведение. Он провел рукой по волосам, затем вытащил телефон и взглянул на экран. На заставке была их совместная фотография с Элли и Тейтум. Элли, приподняв идеально очерченную бровь, холодно смотрела в камеру. Тейт повернулась к нему и, улыбаясь во весь рот, кусала его за щеку. Эндж высунул язык в сторону, почти касаясь ее.

Парень вздохнул.

— Просто возвращайся домой, Тейтер Тот. Возвращайся домой.

*****

Сандерс прошел через здание брокерской фирмы Крэйвена. Он знал, что сам по себе не внушает окружающим страх. Но благодаря громкому имени и богатству Джеймсона люди его уважали. Уступали ему дорогу. Он это знал и умело этим пользовался. За все это время парень научился у Джеймсона кое-каким трюкам и хорошо притворялся уверенным и очень занятым.

— Добрый день, мистер Сандерс, — приподнял фуражку охранник.

— Как поживаете, мистер Сандерс? — выдохнула новая секретарша, подняв на него свои огромные глаза.

Парень взглянул на нее. Она была очень соблазнительной. Блондинка. Клёвая. У него в голове пронеслись слова Тейтум:

«…Сандерс, мне неудобно тебе это говорить, но ты вообще-то очень привлекательный...»

Обычно он отмахивался от ее слов. Может, пришло время перестать это делать? Сандерс кивнул секретарше и направился к лифтам. Поднялся прямо на верхний этаж.

— Мистер Дашкевич, — тут же вскочила с кресла секретарша Джеймсона. — Мистер Кейн Вас не ждал. Он на селекторном совещании.

— Все в порядке, — сказал Сандерс, проходя через комнату.

Женщина поспешно обошла стол.

— Но Вы не можете, это без..., — начала было она, но тут Сандерс резко повернулся. Уставился на нее.

— Какие-то проблемы? — ледяным голосом спросил он.

Секретарша помотала головой.

— Н-нет, мистер Дашкевич. Хотите, я принесу кофе? — спросила она.

Сандерс покачал головой.

— Нет.

«Она называет меня «мистер Дашкевич». Надо сказать Джеймсону, чтобы повысил ей зарплату».

Он вошел в главный офис. Джеймсон сидел за столом, перед ним были установлены два компьютерных экрана. При появлении Сандерса он поднял глаза, но ничего ему не сказал. Мужчина говорил по-немецки, обсуждая какие-то долгосрочные инвестиционные планы по договору клиента. Сандерс подошел к столу.

— Мне нужно с Вами поговорить, — сказал он.

Джеймсон приподнял брови, но покачал головой.

— Jetzt. Es ist wichtig, — продолжил Сандерс по-немецки. («Сейчас же. Это важно» (нем.) — Прим. пер.)

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Джеймсон снова покачал головой, теперь уже рассерженно глядя на него. Сандерс вздохнул и сменил тактику.

— Soy muy serio. («Я серьезно» (исп.) — Прим. пер.)

Вообще-то, первым языком Джеймсона был испанский — он заговорил по-английски только в пять лет. Сандерс не очень хорошо владел этим языком, но иногда, когда ему нужно было сказать Джеймсону что-то очень важное, он задействовал испанский. Немецкий для бизнеса. Английский для всего остального.

— Estoy trabajando en este momento, esto tiene que esperar, — прошептал Джеймсон, прикрывая рукой микрофон компьютера.

Он работает. Сандерсу придется подождать. И снова в голове у Сандерса раздался голос Тейтум:

«...К черту это...»

— Ahora! — громко произнес Сандерс.

«Сейчас же». Взгляд Джеймсона стал еще свирепее.

— Me estas avergonzando en mi lugar de trabajo. Salte ya, — прошипел он.

О, так Сандерс ставит его в неловкое положение; Сандерс должен уйти? Где-то там, на задворках его сознания, хохотала Тейтум:

«...Не тебе указывать, что мне делать...»

Сандерс обошел стол. Джеймсон громко заговорил по-испански, приказывая ему уйти. Сандерс, не обращая на него внимания, опустился на колени и принялся шарить под столом. Джеймсон в полном изумлении откатился в сторону. Нащупав пальцами удлинитель, Сандерс потянул за шнур. Повыдергивал из розеток все штекеры. Джеймсон вскочил с кресла.

— Dije ahora, — встав с пола, тихо произнес Сандерс. («Я сказал: сейчас же» (Исп.) — Прм. Пер.)

— Que cono te crees que estas haciendo?! — спросил Джеймсон. («Какого хрена ты делаешь?» (Исп.) — Прим.пер.)

Сандерс поправил галстук.

— Вульгарные слова вульгарны на любом языке, — заметил он.

— Мне плевать! Ты хоть представляешь, какого состояния нам скорее всего будет стоить твоя выходка?! — крикнул Джеймсон.

— У Вас достаточно денег.

— Да что, черт возьми, на тебя нашло?! Вот уже три недели ты слоняешься по дому с кислой рожей, а теперь…

— Совсем как Вы, — сказал Сандерс.

Джеймсон. Казался. Взбешенным.

— Mi corazon es el mismo que se ha pisado, — прорычал он.

Сандерс закатил глаза.

— Судя по тому, как Вы себя ведете, сэр, никто даже не подозревает, что у Вас есть сердце, не говоря уже о том, что его можно растоптать. Вы кисните так же, как и я. Мы оба по ней скучаем. Нам пора, — бросил Сандерс.

— Пора куда? — огрызнулся Джеймсон.

— Пора ее забрать.

— Я не…

— Я Вас не спрашивал, сэр.

Джеймсон. Казался. Потрясенным.

— Куда, ради всего святого, ты ходил обедать, Сандерс? — едва сдерживая смех, спросил он.

— Я встречался с мистером Холлингсвортом.

— Mierda. («Дерьмо» (Исп.) — Прим.пер.)

— Он... очень волнуется. За Тейтум, — начал Сандерс.

— Какое, бл*дь, потрясение. Хочу тебе напомнить, Сандерс, что Тейтум за нас не волнуется. Она не просто так меня бросила, — заметил он.

— Нет. Но меня она звала уехать вместе с ней

Джеймсон откинулся на спинку кресла.

— Мне ее не переубедить. Она хочет от меня уйти? Возможно, мне стоит уйти от нее. Раньше я был милым, стандартным пограничным социопатом. Мне хотелось бы к этому вернуться, — простонал он.

Сандерс пересел в стоящее напротив стола кресло.

— Нет, не хотелось бы. Я дал Вам отдышаться. А теперь пора ехать, — сказал Сандерс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я не хочу тащиться в чертову Аризону. Я хочу, чтобы эта сука сгнила в аду, а я, бл*дь, держался от нее как можно дальше, — выругался Джеймсон.

— Не говорите о ней так.