Жена охотника (СИ) - Муравьева Ирина Лазаревна

На это Верлуа рассмеялся, а на следующий день принес Эдуарду несколько новых медицинских справочников.

-Вам стоит подумать о медицинском образовании,- тихо сказал Верлуа.

-Боюсь, не с моей внешностью,- рассмеялся Эдуард.

И тут Пьеру Верлуа было сложно не согласиться.

Утро выдалось ясным. Золотые лучи солнца пробивались сквозь огромное витражное окно главной библиотеки, создавая внутри паляще-душную атмосферу парника. Аннабель откинула со лба прядь волос. Постаралась проигнорировать манящее солнце и продолжила поиски.

Монтиан

Монтиву

Монти...

Боже...

До чего сложно было искать что-либо в этих огромных пыльных реестрах! Особенно, если человек ничем не был примечателен в своей жизни! Гораздо легче было собрать информацию о богатом и экстравагантном Антуане Лазаре, имевшим фабрики, деловые контракты и банковские счета. Тогда как найти хоть строчку о госпоже Монтисан, зарабатывающей на жизнь обставлением комнат, было совершенно невозможно. И, между тем, Аннабель не переставала пытаться.

Едва здоровье позволило ей это, она переложила заботы о маленьком Леруа на Клару, а сама направилась в городские библиотеки и архивы, чтобы найти хоть ниточку, которая могла вести к ведьме, проклявшей Эдуарда. Но нет. Нет. И нет. Поиски были тщетны.

-А что останется после меня?- с грустью подумала Аннабель,- Такой же пепел на ветру...

Между тем, времени было мало. С того злополучного дня в парке Аннабель не видела Винсента, но четко понимала, что теперь он не отступит от нее. Мужчина зашел слишком далеко. И ставки были высоки. В тот день в его безумных глазах Аннабель прочла ненависть, жажду наживы, а еще...желание.

Конечно, она давно подозревала, что некоторые дружки Ранкура неравнодушны к ней. Она видела сальные взгляды. Слышала кусочки похабных фраз, обращенных в ее адрес. Но обычно ее это мало волновало. Рядом всегда был Ранкур. И даже до официального брака мало кто осмеливался положить глаз (и не дай бог свою волосатую лапу) на понравившуюся ему девушку. Обычаи животного прайда, где сильнейший самец первым получает самку. - смеялась про себя Аннабель. Но теперь ей было не смешно. Леруа был мертв. А Винсент перешел черту. Не ограничиваемый страхом, познавший вкус охоты, теперь он выслеживал ее как жертву. И если этот человек смог найти их в столице, то Аннабель не сомневалась, что даже ее заточение в доме не будет для него преградой.

Выход был один: Аннабель нужны были деньги. Много денег. Не чтобы откупиться: Винсенту всегда будет мало. А лучше чтобы бежать. Сколь не противна была мысль. Но денег у них не было. А тех крох, что оставил Эдуарду отец едва хватало им на жизнь. Оставалась лишь одна попытка: снять с Эдуарда проклятье, восстановить его в наследстве и тогда...попробовать решить их проблему.

Но как просить прощения у тех, кого им не найти?

О госпоже Монтисан Эдуард знал пугающе мало, и ровно столько, сколько каждый из нас знает о соседе или знакомом. Пол. Имя. Фамилию. Род деятельности. Откуда она была? Где жила, когда не работала в замке? С кем водила связи? Вопросы, вопросы... И ни одной нити ответа. У Аннабель кружилась голова. И еще ужасно хотелось пить. Да, пожалуй, ей стоит сделать перерыв. Выпить стакан воды.

Пошатываясь от приступа накатившей дурноты, Аннабель встала со своего места в общественной библиотеке. Перед глазами плыли темные круги. Роза витража, копируемая на полу солнечными лучами, расплывалась в огромное красное пятно. Аннабель не успела понять, что происходит, как упала без сознания. И непременно разбила бы голову о каменный пол, не подхвати ее крепкие мужские руки.

****22

-Эм...Клара?

-Что?

Девушка оторвалась от теста для пирога, которое она месила и посмотрела на Эдуарда, стоящего в дверях кухни. Откидывая рукой мешающую прядь волос с лица, Клара невольно оставила на лбу белый след муки, заставив Эдуарда улыбнуться. Между тем, вопрос висел в воздухе. А вместе с ним и проблема.

-Я проходил мимо спальни Аннабель и услышал, что ребенок плачет,- сообщил Эдуард свое наблюдение.

-И?

-Аннабель ушла пару часов назад. Думаю, тебе следует проверить малыша.

-Я не могу сейчас,- спокойно заметила Клара, и, как ни в чем не бывало, продолжила месить тесто.

-Но может ему что-то нужно: сменить пеленку, поесть, или мучает животик,- перечислил Эдуард.

-Вот сходи и займись этим,- спокойно заметила Клара, не отрываясь от своего занятия.

-Я?

Удивление Эдуарда было таким искренним, что Клара готова была брызнуть со смеху. Но приходилось держать более чем серьезное лицо.

-Нет, лучше позови доктора Верлуа,- посоветовала она,- Надеюсь, он найдет время помочь тебе.

-Клара,- Эдуард сложил руки на груди,- Это же твой собственный племянник.

-А это пирог на обед. -отрапортовала Клара, преступая к шинковке капусты в начинку.

-Ты разве не переживаешь за него?

-Нет. Я ведь еще минуту назад попросила тебя сходить к нему. Значит, ребенок вскоре получит то, что ему нужно,- подмигнула Клара.

Эдуард вздохнул и вынул свой последний козырь против грязных пеленок.

-Клара, ну посмотри на меня! Сама говоришь: я чудище. Еще испугаю бедного Леруа...

-Брось свои глупости. Ты и в половину не так плох, как был. По крайней мере когда к тебе привыкнешь. К тому же, дети в возрасте Леруа видят все очень нечетко.

-Какие глубокие познания...- хмыкнул Эдуард.

-Я тоже иногда читаю. А ты иди. Иди...

Клара с улыбкой подошла к двери на кухню, возле которой стоял Эдуард, и положила руки ему на грудь.

-Не переживай,- мягко улыбнулась она,- Это всего лишь ребенок.

С этими словами девушка выпихнула Эдуарда из кухни и захлопнула за ним дверь.

23

-Ну что, Леруа-младший, может я спою тебе песенку и мы забудем про пеленки?

Эдуард склонился над ребенком в колыбели. Хотя, по правде говоря, с позиции Эдуарда существо звалось не иначе как " человеческий детеныш". Крошечный. Лысый. Побагровевший от плача комок. К тому же еще и дурно пахнущий. Малыш лежал в колыбели, некогда принадлежавшей самому Эдуарду, и откопанной им на чердаке дома.

-Как тебе мое предложение?- с надеждой спросил Эдуард.

Леруа предложение не устроило. Он хотел своего молока, еще на ручки и, конечно же, сухих пеленок.

Эдуард поморщился. А ведь ребенок даже не его. Но мамы рядом не было, да и долго не предвиделось. Желая найти Монтисан как можно скорее, Аннабель допоздна засиживалась в библиотеке.

-Или красавица просто гуляет, спихнув на других свой нежелательный плод,- подсказал зловредный голос в голове Эдуарда.

Возможно, голос даже был прав. Аннабель не казалась образцом материнства даже Эдуарду(а его собственная мама бросила на попечение отца едва тому исполнилось четыре). С Леруа-младшим Аннабель была спокойна. Не сюсюкала, не умилялась маленьким ручкам и ножкам. Исправно кормила, но откладывала в сторону, едва только ребенок был сыт. Такое поведение точно нельзя было назвать "материнской любовью". Но иногда Эдуард слышал, как Аннабель плачет по ночам. Она все еще носила черное платье в знак траура по мужу. И между бровей начинала вырисовываться морщинка. Один из многих мимических шрамов, нанесенных невзгодами и горем. Эдуард предполагал, что Аннабель тяжело по-своему, и старался не упрекать ее. Тем более, что девушка желала помочь ему в его" проблеме".

-Что не освобождает тебя от необходимости менять пеленки,- пробурчал внутренний голос.

Эдуард вздохнул. Потом набрал в легкие как можно больше воздуха и принялся за непосильный труд. Однако, даже чистые пелёнки и вымытая попа (операция занявшая у Эдуарда примерно час) не успокоили ребенка. Так же не подействовало и молоко из бутылочки. Эдуард подержал Леруа на животе, чтобы у него ушли газики. Покачал. Походил с ним на руках туда-сюда по комнате. Вспомнил пару песенок, которые пелись ему в детстве. Снова походил туда-сюда, качая ребенка на руках. Покатался в отцовском кресле-качалке, притащенном в "детскую" из кабинета. Наконец, цель была достигнута. Малыш уснул.