Одноклассники (СИ) - Истомина Елена

— Может быть, завтра поедешь или через недельку?

Надя уставилась на меня с мольбой.

Я покачала головой. Нельзя отступать. Я слишком долго шла к свободе, чтобы сейчас, так просто от нее отказаться.

— Пойдемте-ка девочки, чай пить, — предложил внучкам Салынский и увел девочек в беседку.

Я пошла к дому. Вика пошла следом за мной.

— Мы развелись еще две недели назад, — призналась чуть не шёпотом, едва меня настигла. — Не живем вместе почти два года. Я солгала тогда.

— Я знаю, сочувствую.

— Зачем бежишь, если все знаешь? Он от тебя не откажется. Будет следить, где бы ты ни была. Ты обижена на него, знаю. Но, если честно — любишь ведь еще?

Я замерла и обернулась, чтобы посмотреть Вике в глаза:

— Тебе то, что?

— Можешь мне не верить, но я очень хочу вам счастья. Только тогда, смогу уснуть спокойно наконец. Снова можешь не поверить, но после того, как узнала, что Вадим с тобой сделал, вот уже восемь лет, не помню ни одного доброго сна. Хотя клянусь, что и представит не могла, что он обыграет те мои слова именно так. Но потом, когда уже все случилось, мне где-то было и жаль тебя конечно, но я очень много усилий приложила к тому, чтобы убедить Игоря, что ты та еще шалава и давно с Вадимом мутишь. Именно я подогревала его злость и обиду, не дававшую ему тебе поверить. Он бы пришел за тобой, если бы не я. Обязательно пришел бы.

Из серо-голубых глаз Вики, бежали ручейки слез, кажется, она только сейчас осознала, что натворила и искренне во всем раскаивалась. А ведь она не представляет и трети той душевной боли, что я пережила и по ее вине тоже. Хотя, теперь, я хорошо понимаю, что пережила она, когда много дней, каждую секунду боялась за жизнь дочери.

Прилетело ей прям в лоб, конечно. Да и сердиться теперь, после стольких лет, какой смысл? Только душу камнем зря отягощать, так что, достав из кармана брюк платочек, вытерла слезы одноклассницы и крепко обняла ее.

— Я верю тебе Вик и прощаю, но Игорь для меня, такое же прошлое, как и Вадим.

— Мне важно, Ариш. Правда. Спасибо. Но очень прошу — подумай еще. По-моему, вы уже испили свою чашу страданий до самого дна.

Я тоже так думала, потому и стремилась уехать. Несмотря на всю тягу к бывшему, которую все это время упрямо игнорировала.

У Игоря очень бурный темперамент, а я просто не переживу, еще раз оказаться без вины виноватой и униженной.

Не знаю сколько просидела на кухне, тупо буравя взглядом стену и роняя слезы в кофе.

Уже ведь обо всем договорилась, нашла в Новосибирске и работу, и квартиру, и школу. Все рядышком, в рамках трех улиц. И зарплата хорошая. Но радости не было ни грамма. Как ни странно, больше всего, меня пугало одиночество. Ни друзей, ни родных, ни любви.

Но с другой стороны — это же шикарная возможность начать все с чистого листа и построить все так, как хочу только я! Никто мне больше не указ!

— Мам! Ну, не плачь! Ну, давай не поедем, а? Я только привыкла здесь, — я не сразу заметила, что ко мне подкралась дочь. Выглядела девочка крайне несчастной. Посадила на колени и прижала к себе.

— Ничего, на новом месте у тебя будут новые друзья. И с этими не расстанешься. Сейчас поедем и купим тебе телефон. Будете общаться.

— А к Игорю заедем?

— Если хочешь.

— Мы уезжаем, потому что он не может на тебе жениться? Ты, как и папа не можешь выбрать с кем остаться? — огорошила дочь, очень внимательно заглядывая мне в глаза.

У меня в прямом смысле, челюсть отвисла.

— Ты с чего это взяла?? Кто тебе сказал такое??

— Сама догадалась, — спокойно ответила дочь, — Когда спросила деду Витю кто он нам? Сам ведь, сказал, что не чужой? Он ответил, что мой дедушка, но ведь не твой папа и не папин, значит Игоря. На него я очень похожа, больше чем на папу, значит, он тоже папа мне, но не муж тебе, так?

У меня волосы зашевелились от логичности, прозорливости и спокойствия семилетнего ребенка.

— И как давно ты это поняла?

— На второй неделе где-то. Но боялась тебе сказать, чтобы не обидеть.

Меня пробрало нервным смехом.

Дочка просто убивала своим мудрым спокойствием. А я-то, глупая, ночей не спала, думая, как буду отвечать на вопросы, кто такой Игорь и почему мы здесь, до сих пор живем. И даже странно было почему до сих пор не спрашивает. А оно вон чего! Ей, оказывается, давно больше нашего понятно.

— Как же я люблю тебя, моя умница! Ты б только знала! — шептала нацеловывая свое сокровище.

— Давай останемся здесь, мам! Игорь Мне нравится. Он мне говорил, что до сих пор, очень тебя любит, но сильно обидел и поэтому ты выбрала папу. Но теперь ты ведь с папой не останешься из-за Вики?

— Да. Ты права не останусь. Папа сказал, что любит меня, только чтобы тебя не обижать.

Прости. Господи, но я порадовалась, что от Вики мне есть хоть какая-то польза теперь. Надюше, стало хорошо понятно почему я больше не буду с Вадимом и не надо как-то изворачиваться и что-то придумывать.

— А ты его любишь?

— Уважала, за то, что заботился о нас всегда хорошо.

— А Игоря ты любишь?

— Любила. Раньше. Еще до папы.

— А потом он полюбил маму Любы, а ты папу?

— Да, так и было. Умница моя. Так и было.

— А на Игоря ты все еще злишься?

— Нет, не злюсь, милая. Давно не злюсь. Но остаться мы все равно не сможем, Надюш.

— Боишься, что он снова тебя обидит?

Последние слова моей умницы, стали контрольным выстрелом в лоб.

Не выдержала — вскочила и бросилась к себе в комнату.

Сердце просто разрывалось от боли. Дочь обнажила наконец самую простую истину, которая и не давала мне окончательно сблизится с Игорем.

— Мама! Мамочка! Не плачь! Он больше так не будет! Он пообещает. Хочешь? Ну не плачь! Если обидит — мы уедем! — кричала дочь за дверью.

Слезы в ее голосе мгновенно заставили меня взять себя в руки:

— Нет, доченька, я не плачу! Иди к себе. Собирайся. Сейчас поедем за телефоном.

— Хорошо!

Дочка радостно умчалась вниз, а я, утерев слезы, ответила на звонок Игоря. Он, как всегда, вовремя.

— Да?

— Я не успел попросить тебя о самом главном — привези Надюшу, попрощаться. Пожалуйста.

— Хорошо. Сейчас приедем. Только имей в виду — она уже давно оказывается догадалась, что ты ее отец. Потому, наверное, и привязалась так к тебе.

— Как догадалась? Откуда? Я не говорил! Клянусь!

— Она как-то спросила Салынского кто он ей, он ответил, что дедушка, а дальше, ребенок выстроил логическую цепочку. Основываясь на том, что вы очень похожи, и на том все же, что язык у тебя длинный! Ты зачем ей говорил, что любишь меня?

— Потому, что это правда, — просто ответил Игорь. — А ребенок, у нас с тобой получился просто замечательный и уникальный, согласись?

— Что есть, то есть, — кивнула, утирая слезы.

— Раз она все это знает и принимает спокойно, может и не будете уезжать? Вчера она мне звонила с телефона отца и говорила, что не хочет уезжать от нас. У нее был очень несчастный голос. Нет больше опасности нанести ей травму, нет и причины уезжать получается.

— Есть другая опасность…

— Вадим получит не менее семнадцати лет в совокупности, Арин. Поверь.

— Не в Вадиме дело Игорь. — выдохнув призналась, как есть. — Я боюсь снова поверить тебе, а потом оказаться опять без вины виноватой и отвергнутой. Второго раза я не переживу просто.

Высказалась и сразу легче стало, упала меж нами последняя стена. Игорь прерывисто выдохнул в трубку и шмыгнул носом, я не сомневалась, что он сейчас тоже плачет.

— Арин, я не буду клясться, что этого никогда не повториться, но ты знаешь, что дороже тебя, у меня нет никого, и не было. За эти годы и месяцы я многое переоценил и понял. Да, черт возьми! Просто повзрослел. И теперь только тебе решать, жить в плену своих страхов и боли из прошлого, всю оставшуюся жизнь, или прямо здесь и сейчас, ты позволишь нам всем стать счастливыми. Как по мне, то выбор очевиден, а заново начать, всегда успеешь.