Самец (ЛП) - Сандерс Арен

– Ты не в порядке. Ты должна быть дома со мной, позволь мне заботиться о тебе.

– Ты заботишься обо мне. Это именно то, что мне нужно. Спасибо.

– Черт, надо было прийти раньше.

– Нет, у тебя много забот, – я отступаю, вытирая лицо. – Теперь ты здесь.

– И я останусь, пока не удостоверюсь, что с тобой все в порядке, – он наклоняется и целует меня так нежно, что мое сердце начинает трепетать.

Когда он отстраняется, чмокает меня в веки и лоб, затем ведет нас к пустому стулу и усаживает.

Я смотрю в его золотисто-карие глаза, полные беспокойства.

– Обещаю, я в порядке. Он уже почти четыре месяца жил с семьей и друзьями. Что само по себе было чудом. Он был хорошим ребенком, но больше не страдает.

– Ты права, но все равно это сокрушительный удар. Особенно сейчас.

В его тоне слышится горечь, когда его тело перемещается под моим. Я помню, как он повесил трубку.

– Шоу еще что-то не так? Твой ребенок в порядке?

Он слегка вздрагивает, его зрачки расширяются.

– Почему ты не сказала мне, что сегодня встретила Сашу?

– Как-то случая не представилось. У меня было много забот.

– Что она сказала?

– Ничего особенного, – я начинаю слезать с его колен, но он обнимает меня за талию, заставляя остаться.

– Расскажи мне. Ник позвонил и рассказал, что видел, но мне нужно знать от тебя.

– Почему? Что здесь происходит?

Он прижимается лбом к моему лбу и глубоко дышит.

– Я не уверен, что смогу пройти через это. Сегодня была катастрофа. Когда я пришел в офис, чтобы встретиться с ней, она была возбуждена. Когда я говорил с ней на прошлой неделе, и она спросила по поводу пола, я согласился с ее решением. Это был вежливый разговор.

– Я знаю. Я сидела прямо там, – напоминаю я ему.

– Сегодня она разозлилась. Сказала мне, что столкнулась с тобой в больнице, и ты высмеяла ее за то, что она еще не познакомилась с моими родителями, и Ник был слишком груб с ней. Пришел врач и измерил ей давление, которое было высоким.

– Ситуация сложилась не совсем так, – я рассказываю ему слово в слово свою часть истории и вижу, как его лицо краснеет. Когда я заканчиваю, он почти до боли сжимает мою руку.

– Саша настояла, чтобы я остался, пока она не успокоится. Мне пришлось провести с ней полчаса наедине в одной комнате, пока она потягивала апельсиновый сок и в очередной раз доказывала, что настало время объединить наши семьи. Я сидел тихо, прикусив язык. Она зашла так далеко, что пригласила себя на завтрашнюю игру.

– Нет! – я кричу слишком громко.

– Не волнуйся, я заткнул ее. Но я уверен, что наше перемирие закончилось.

– Прошло две недели. Как это может закончиться?

– Потому что я не хочу, чтобы она была рядом с тобой, и не могу находиться рядом с ней. Меня бесит, что она загнала тебя в угол. Первый раз, когда ты ее увидела, она должна была быть со мной, чтобы я мог защитить тебя. В любом случае, стало еще хуже.

– Хуже?

– Она неправильно истолковала мое безразличие и когда пришло время ультразвука, взяла меня за руку.

– О, – это все, что я могу сказать.

– Я остался на месте, не узнавая ее. Это снова вывело ее из себя, и когда узист не смог определить пол из-за положения ребенка, Саша снова впала в ярость. Она винила тебя и Ники в том, что вы ее расстроили.

– Это смешно! – спорю я.

– Я знаю.

– Вне зависимости от пола, ребенок в порядке?

– Да, все выглядит хорошо.

Я прижимаюсь к его груди, мы оба молчим. Через несколько минут он неохотно отпускает меня, и мы, взявшись за руки, возвращаемся на пост медсестры.

– Разбуди меня, когда придешь, – он нежно целует меня в лоб.

– Я пойду домой сегодня вечером. Тебе завтра на работу.

Он делает паузу, поднимая мой подбородок так, что я вынуждена посмотреть на него. Огненная решимость вспыхивает в его глазах.

– Моя кровать. После сегодняшнего дня нам обоим это нужно.

Я киваю в знак согласия, и он заставляет меня пообещать дважды, прежде чем уйти. Как только двери лифта закрываются, на меня наваливается тяжесть дня, и я выматываюсь. Возвращаюсь к своим папкам, радуясь монотонности проекта.

Из ниоткуда мне в голову приходит безумная идея. Я пытаюсь убрать ее из головы, но она продолжает возвращаться.

Я не могу пройти через это, не так ли? Это эгоистично... или бескорыстно?

Могу я сделать это с ним?

Ответ – да. Он слишком беспокоится обо мне. Он не сосредоточен на самом важном, потому что слишком боится, что я сломаюсь, и это моя вина́.

Я практически бегу по коридору, все время, разговаривая сама с собой, надеясь, что еще не слишком поздно. Эви в своем кабинете просматривает карты пациентов.

– Биззи, ты в порядке? – она сочувственно смотрит на меня.

– Я хочу. Я хочу поехать в Шарлотт. Пожалуйста, скажи, что еще не поздно, – выпаливаю я.

Она изучает меня с минуту, мои слова повисают в воздухе. Потом ее лицо расплывается в широкой улыбке.

– Еще не поздно.

Есть небольшой укол вины, но Шоу поймет…

Он должен.

Потому что я делаю это для него.

Глава 22

Шоу

Я должен дать ей поспать. Я смотрю на нее с другого конца комнаты и поправляю полотенце на талии. Мой член уже затвердел и неловко скребется о махровую ткань.

По*ер. Я хочу ее, сейчас же.

Я бросаю полотенце и быстро ложусь в постель рядом с ней. Она едва шевелится, издавая хриплый стон, когда мои руки обнимают ее за талию. Прошло всего пять часов с тех пор, как я был внутри нее, слушая, как она кончает снова и снова, но мой член превращается в камень, умоляя вернуться.

Мои губы пробегают по ее плечу и шее, покусывая мягкую кожу и вдыхая ее фирменный запах. Все пахнет кокосом и лаймом, и я прижимаюсь к ее обнаженному телу, надеясь, что мое собственное тело смешается с ее, и я буду пахнуть, как мы сегодня.

Мне это нужно. Она нужна мне.

Больше, чем мне нужен воздух, я нуждаюсь в ней.

Она что-то скрывает от меня, что-то важное. Это видно по ее глазам, по тону голоса. Она думает, что я не могу сказать, но она чертовски сумасшедшая. Я знаю, когда у нее что-то на уме, и последнюю неделю она скрывала это от меня. Я не настаивал, потому что провести ее через похороны было моей первоочередной задачей. Но теперь все кончено, и ей пора разгружаться. Больше никакой секретности.

Одна моя рука тянется к ее груди, и она стонет, ее рука находит мою. Я провожу кончиком пальца по ее соску, чувствуя, как он твердеет от моего прикосновения. Ее сердцебиение учащается, бьется в наших ладонях, и я знаю, что она проснулась. Мой рот движется к ее уху, пробегая по линии подбородка и потирая щетиной ее щеку. У нее перехватывает дыхание, когда она полностью просыпается, и я вхожу в нее.

– Доброе утро, – ее утренний скрежет что-то делает со мной, усиливая мое желание.

– Прекрасно, – звучит единственный ответ.

– Который час?

– Какая разница? – я медленно провожу другой рукой по ее боку, по бедру и прямо между ног.

Она растягивается для меня, обхватывая лодыжкой мою икру, и дает мне полный доступ. Я начинаю медленно, нежно скользя пальцами по ее клитору, затем по складкам, испытывая ее. В тот момент, когда мои пальцы касаются ее входа, они скользкие.

– Детка, ты готова для меня.

– Всегда, – ее слова, словно музыкой для моих ушей, и я просовываю два пальца внутрь, чувствуя, как напрягаются ее мышцы.

Она тихонько мурлычет и насаживается на мою руку. В этом звуке есть намек на ее собственную потребность, и это заставляет мой член дергаться в ее нижней части спины. Она обхватывает меня рукой, просовывая ее между нашими телами, и обнимает меня, используя большой палец, чтобы обхватить мою головку.

Это действие никогда не подводит. С малейшим прикосновением я превращаюсь обратно в похотливого подростка, желающего взорваться. У меня никогда в жизни не было проблем с выносливостью, но Биззи владеет мной полностью – сердцем, телом и, по-видимому, членом. Он реагирует на нее так, как будто никогда не имел ее и голодает. Мои яйца напрягаются, и я покусываю чувствительную кожу ее шеи, работая пальцами внутри ее киски.