Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

— Господи, какой ты циник, Поттер! — рассмеялась девушка.

— Я прошел суровую школу цинизма, — отозвался Гарри.

— Ууу… — Мина остановился, мягко высвободившись из объятий Гарри. — Я даже не стану спрашивать, имени кого была эта школа…

— Мина…

— Нет, — она вытянула руку. — Ни одного слова на букву «Д». Не желаю слышать.

— Как скажешь, — Гарри вздохнул. Мина сердито поджала губы и неожиданно сказала:

— У меня полное ощущение, что я тебя у него отбила. Просто полное и завершенное! Мина… — снова начал Гарри, краснея.

— Все, я же сказала, — перебила его Вельгельмина.

В молчании они пошли дальше. Уже стал виден край квиддичного поля и маленькие фигурки над ним — с утра тренировались слизеринцы, — когда Вельгельмина неожиданно остановился, словно налетев на что-то, и потянула Гарри назад.

— Что? — удивился было Гарри, но тут же увидел, «что». Они напоролись на парочку.

Сначала Гарри показалось, что он видит Драко, и где-то внутри слева вдруг неприятно заныло. Белокурый юноша, прислонившись к стволу дерева, запрокинул голову и негромко стонал в такт движений другого, с длинными гладкими темными волосами, которого Гарри видел со спины. Он обнимал блондина, скользя руками у него за спиной, а губами ласкал шею и грудь светловолосого юноши. Майка черноволосого валялась неподалеку, поверх черной мантии, рубашка блондина была расстегнута. Гарри понадобилось не меньше минуты, чтобы узнать в блондине Шеймуса.

— Януш! — громко произнесла Мина. Брюнет вздрогнул и обернулся. Это был один из драконозаводчиков.

Шеймус открыл глаза. — Януш, — немного тише повторила девушка. — Разве тебе не надо быть в драконарии?

— Если бы мне надо было там быть, я бы там был, тебе не кажется, Велечка? — с мягким славянским акцентом произнес Януш, не выпуская Шеймуса из объятий.

— Шеймус, у нас тренировка, — сказал Гарри, всеми силами пытаясь не покраснеть.

— Я сейчас приду, — Шеймус лениво улыбнулся. Януш, приподняв бровь, смотрел на Гарри и Вельгу.

— Хотите остаться?

— Пойдем, — Гарри потянул девушку за собой, преодолевая ее сопротивление.

Едва они отошли на мало-мальски приличное расстояние, Мина повернулась к Гарри и прошипела:

— Почему ты ничего не сделал?!

— Что? — опешил Гарри.

— Ты должен был это остановить!

— Да с какой стати?!

— Ты что, совсем дурак?! — Мина уже почти кричала. — Да за этот месяц его переимел весь драконарий, кроме меня и Чарли!

— Кого, Шеймуса? — изумился Гарри.

— Конечно! Ты что, не знаешь?

— Я не знал! — Гарри отступил на шаг — уж слишком разъяренной выглядела Мина.

— Они идиоты, — произнесла она горько. — Они дают ему деньги. А он глупый мальчишка, он не знает, к чему это может привести. Почему ты с ним не поговоришь?

— Я не знал, говорю тебе! — воскликнул Гарри. — А потом, Мина, что я ему скажу? Ведь это же его дело…

— Он же твой друг! — Гарри показалось, что он слышит в голосе Мины не столько гнева, сколько изумления. — Вы же учитесь вместе!

— Он меня не послушает.

— А ты попытайся! — рассердилась Мина. — От тебя что, убудет?

— Мина, какого черта?! — теперь уже рассердился Гарри. — Можно подумать, я ему сводничал! Да и не друзья мы вовсе…

В следующий момент он ужаснулся выражению лица Мины — в глазах любимой девушки он увидел острое разочарование.

— Кажется, теперь я понимаю, почему Драко так ведет себя с тобой, — ледяным малфоевским тоном произнесла она.

— Что? — переспросил Гарри. Лицо девушки дернулось.

— Вся школа шипит мне вслед. Чушь какую-то несут… Будто я опоила тебя приворотным зельем! Будто я пытаюсь отомстить Драко! Будто я чуть ли не агент Сам-Знаешь-Кого! Шепчутся, сплетничают… Ты, наверное, думаешь, что это доставляет мне удовольствие? Правильно, проще думать, что пришлая девчонка околдовала их героя, чем признать, что герой прогнил изнутри!

— Мина… — начал было Гарри, но та, взмахнув плащом, умчалась прочь так стремительно, словно была легендарным человеком-птицей.

— Семейная ссора, Потти? — прозвучал ленивый протяжный голос у Гарри над ухом. Оказалось, что в пылу разборки они с Миной незаметно дошли до квиддичного поля. Метрах в трех от себя Гарри увидел стену раздевалки, к которой прислонился Малькольм Бэддок, насмешливо поглядывая на Гарри из-под кокетливой челки. А рядом с Гарри, в очень опасной близи, стоял, ехидно скалясь, Драко Малфой.

Хогвартс, 4 октября 1997 года, утро

— …А еще говорят, будто Поттер снова открыл Тайную комнату, и поэтому погибла Плакса Миртл.

Драко вздрогнул и глянул на Блэйз. Малькольм поднял голову.

— Больно?

— Нет, нормально, — Драко машинально потрепал короткие волосы мальчика и окликнул Блэйз: — А что случилось с Плаксой Миртл?

— То же самое, что с Почти Безголовым Ником пять лет назад, — ответила девушка. — Ее нашли в туалете, обугленную…

Малькольм закончил со щиколотками Драко и, оторвав новую ленту бинта, тихо сказал:

— Давай руки.

Драко протянул руку, устраивая локоть на колене, и Малькольм принялся обматывать бинтом запястье.

— Кто нашел?

— Грейнджер, Поттер и Сольвейг, — очень равнодушно ответила Блэйз. Малфой на мгновение задумался, насколько Блэйз могло огорчить то, что Сольвейг променяла ее на Грейнджер.

— А что было в этой Тайной комнате? — спросил Малькольм. Он, естественно, не был свидетелем хогвартских событий пятилетней давности, но, как всякий ученик Школы Чародейства и Волшебства, был достаточно наслышан и о них, и о многих других. Кое-что из того, что ему доводилось слышать, даже соответствовало действительности.

— Василиск, — ответил Драко. Блэйз приподняла брови.

— Откуда ты знаешь? Поттер сказал?

— Предположим, — спокойно ответил Драко. — Только не говори мне, что ты не знала.

— Не туго? — спросил Малькольм, затягивая последний бинт.

— Нормально. Спасибо, Мэл.

— Слухи ходили, — пожала плечами Блэйз. — Раз там василиск, тогда это точно дело рук Поттера.

— С чего ты взяла?

— Он же змееуст. Вряд ли в одной школе найдется два змееуста.

Драко раздраженно передернул плечами. Он и сам не мог понять, почему его так бесят все эти идиотские слухи вокруг Гарри. Особенно если вспомнить, что на четвертом курсе большую часть слухов о Поттере придумал лично он. Черт! Этот четырехглазый мерзавец за какой-то несчастный год превратил его в слезливую размазню!

Хотя, немного успокоился Драко, разговоры о Поттере-«наследнике Слизерина» его раздражали и тогда, на втором курсе. И кому только пришло в голову, что этот мальчик-одуванчик мог быть Наследником Слизерина?