Безумные Альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор

Дыхание Виски становится прерывистым, рваным.

— Он… он начал двигать рукой быстрее. Проворачивал запястье наверху. Это было… блядь, это было слишком.

Я вознаграждаю его откровенность, снова принимая его в рот, обводя языком толстую головку. Мне приходится упираться в его мощные бёдра, чтобы не подавиться, когда он подаётся вперёд. Даже так мне едва удаётся вместить в рот хотя бы половину.

Свободная рука скользит под пояс моих штанов и между собственных ног — туда, где уже отчаянно ноет. Я стону вокруг члена Виски, когда пальцы находят клитор — набухший, чувствительный, залитый влагой. Его член ударяется о заднюю стенку моего горла, и я борюсь с рвотным рефлексом. Виски издаёт сдавленный стон, кулаки снова вжимаются в пледы, а затем его руки возвращаются к моей голове, вцепляясь в волосы.

Я двигаю головой, беря его глубже с каждым движением. Челюсть ноет от растяжения, но мне плевать. Я думаю только о тяжести его члена на языке, солёно-мускусном вкусе кожи, о том, как толстый ствол пульсирует у моих губ.

Пальцы яростно работают по клитору в такт моему рту. Жар скручивается внизу живота, нарастает с каждым движением. Я стону вокруг него, вибрация заставляет его дёргаться и стонать.

— Блядь, Айви, — задыхается Виски. — Твой рот… он охуенно хорош…

Я отвечаю глухим мычанием и беру его ещё глубже. Его живот напрягается у меня на лбу, когда я сглатываю вокруг него, нос задевает жёсткие волосы у основания. Я остро осознаю, насколько я мала по сравнению с ним — как его мускулистые бёдра обрамляют мои плечи, как одна его рука могла бы обхватить всю мою талию.

Эта разница в размерах должна бы пугать.

Вместо этого она заводит меня.

Я отрываюсь, задыхаясь, тонкая нить слюны тянется от моих губ к его члену.

— Расскажи ещё, — требую я хрипло. — Что Чума сделал потом?

Грудь Виски ходит ходуном — он с трудом подбирает слова.

— Он… блядь, Айви, я даже не знаю… он просто дрочил нам, выкручивал кисть и… и был той ещё грёбаной угрожающей мразью, а я… чёрт…

Я награждаю его, снова беря глубоко — втягиваю щёки и сосу жёстко, без пощады. Пальцы ускоряются на моём клиторе, удовольствие нарастает с каждым движением. Я уже почти там — так близко, — но мне нужно услышать ещё.

— А потом? — спрашиваю я, отрываясь лишь на секунду, чтобы сказать это, и тут же снова опускаясь вниз.

Бёдра Виски дёргаются, его головка с силой упирается в заднюю стенку моего горла. Я слегка давлюсь, но не отступаю.

— Я кончил, — выдыхает он хрипло. — Я кончил ему в руку. Мы… мы оба. Одновременно.

От его слов по мне бьёт разряд жара. Образ Виски и Чумы, трущихся друг о друга, борющихся за доминирование, пока делают нечто настолько нехарактерное для альф, вспыхивает в голове. Я стону вокруг члена Виски, пальцы ещё быстрее работают по набухшему бугорку.

— Блядь, Айви, — стонет он. — Я сейчас…

Я отстраняюсь в самый последний момент, прежде чем он кончает, и на моём лице расползается хищная улыбка, когда я вижу, как он корчится, полностью в моей власти. Его широкая грудь тяжело вздымается, кожа блестит от пота в тусклом свете.

Он рычит от чистого, животного разочарования — выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание, сорвётся в ярость или и то и другое сразу.

— Какого хуя… почему ты остановилась?

— А если… — начинаю я, снова проводя пальцами по толстой вене на нижней стороне его подрагивающего члена, — ты устроишь для меня маленькое шоу? С Чумой?

Глаза Виски распахиваются, дыхание сбивается.

— Ч-что? — заикается он, лицо заливает ещё более густой румянец. — Я не… я имею в виду, это не…

Я приподнимаю бровь, моя рука замирает на его члене.

— Нет? Ну, значит, на этом и закончим.

— Нет! — выпаливает он, тут же осекаясь. — То есть… блядь, Айви, ты не можешь вот так меня оставить…

Я пожимаю плечами, начиная отстраняться.

— Могу.

Виски стонет, откидывая голову на подушку.

— Блядь. Ладно, ладно. Хорошо. Я… я поговорю с Чумой. Но ничего не обещаю. Я даже не уверен, что он вообще захочет.

По мне проходит дрожь возбуждения — я не ожидала, что он сдастся так быстро.

— Хороший мальчик, — мурлычу я и наклоняюсь, награждая его долгим, медленным облизыванием от основания до самой головки.

Бёдра Виски дёргаются так сильно, что его твёрдый член шлёпает меня по лицу, а из горла у него вырывается сдавленный стон. Я кидаюсь на него, как зверь, и ловлю его ртом — зубами, — заставляя Виски рявкнуть от боли, прежде чем он понимает, что я осторожна. Его руки тут же взмывают к моей голове, пальцы запутываются в волосах, будто это может остановить меня от слишком сильного укуса.

— А-Айви, пожалуйста, осторожнее, блядь...

Я поворачиваю голову и втягиваю его член обратно в рот так глубоко, как только могу. Втягиваю щёки, сосу сильно, и он срывается на поток ругательств, от которых покраснел бы любой моряк.

И вдруг его хватка в моих волосах усиливается — и меня поднимают, переворачивают. Из моего горла вырывается приглушённый вскрик, когда он без усилий переворачивает моё тело, укладывая меня вверх ногами на себя: его тёплое дыхание на моей киске, а бёдра оседлали его голову. В таком положении кровь приливает к голове, мир слегка плывёт. Уже одурманенная, я упираюсь ладонями в его бёдра.

Я пытаюсь спросить, что он делает, но с его членом во рту могу издать лишь удивлённый всхлип, когда его язык проводит по моей щели. Бёдра дёргаются сами собой, я начинаю соскальзывать вперёд, но его руки сжимают мои бёдра, удерживая на месте, пока он ныряет глубже, его язык исследует мои скользкие складки, а широкое тело с лёгкостью удерживает мой вес.

Он настолько выше и массивнее меня, что в этом положении удерживать его член во рту почти невозможно — мне приходится бороться, чтобы он не выскользнул. Но когда его узел начинает набухать у меня во рту, растягивая челюсть до предела, отстраниться или становится невозможно — даже если бы я захотела.

А я не хочу.

Дикая, первобытная часть моего сознания наслаждается этой полнотой, тем, как его толстый ствол и узел пульсируют о мой язык и нёбо.

Я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы доставлять ему удовольствие, но это почти невозможно, когда его язык творит магию у меня между ног. Глаза закатываются, бёдра сами начинают тереться о его лицо. В ответ он жёстко втягивает мой клитор, и по позвоночнику пробегает электрический разряд.

Из меня вырывается приглушённый крик — вибрация расходится вокруг его члена. Виски рычит и мурлычет одновременно, звук отдаётся в его груди и проходит прямо в меня. Эти двойные ощущения — его рот на моей киске и его член у меня во рту — слишком сильные.

Я тону в чистом, абсолютном экстазе.

Его язык быстро порхает по моему клитору, и я вижу звёзды. Спина выгибается, зад поднимается выше. Виски пользуется новым углом — его язык погружается глубже. Одна его рука покидает моё бедро, и я чувствую, как толстый палец скользит между складок, собирая влагу… чтобы размазать её вокруг моей задницы.

Я отчаянно всхлипываю вокруг его члена, и тело инстинктивно сжимается, когда он проникает в меня. Я даже не могу спросить, что он делает, не могу попросить быть осторожнее. Всё, что мне остаётся — задыхаться и стонать вокруг его члена, язык прижат узлом, не дающим вырваться.

— Ш-ш-ш, расслабься, дикая кошка, — шепчет он у моей киски, прежде чем снова сосредоточиться на моём клиторе горячим языком.

Я стараюсь подчиниться, сосредотачиваясь на дыхании — медленно, через нос, заставляя мышцы расслабиться.

Свободная рука Виски разминает мою ягодицу, его ладонь такая большая, что закрывает почти половину моей задницы. Это помогает. И помогает то, как его большой палец отводит щёку в сторону, облегчая ему вход, удерживая меня в реальности, пока я привыкаю к ощущению его толстого пальца, который медленно сгибается и проталкивается внутрь.

Я стону и беспомощно мурлычу вокруг его члена, когда он двигается глубже. Растяжение жжёт — больно и одновременно странно приятно. Мои бёдра снова дёргаются сами по себе, я трусь о его лицо, жадно и отчаянно ища больше трения по клитору, пока корчусь и извиваюсь на нём, дыхание сбивается до коротких, рваных вдохов, и у меня начинает кружиться голова. Не помогает и то, что дышать я могу только носом. Он хрипло стонет, когда мои ногти впиваются в его влажную от пота кожу, и я смутно осознаю, что, возможно, причиняю ему боль — но остановиться всё равно не могу.