Тупак Юпанки - Я хочу летать

— Не хочу, — ною я, но Рон настойчиво подталкивает меня в спину, и мне приходится войти.

Дверь за нами закрывается. Мы усаживаемся в кресла по разные стороны стола, и на минуту повисает умиротворяющая тишина.

— Ну, а теперь расскажи мне, как наболелся? — улыбается Рон, но, поймав мой негодующий взгляд, тут же смущается: — Да ладно, дружище. Тебя две ночи дома не было. Я проверял.

— Шпионил? — усмехаюсь я.

— Нет, просто заходил после работы. А тебя всё нет и нет. Так как?

— Честно?

— Ага, — Рон уверенно кивает.

— Замечательно, — улыбаюсь я и блаженно откидываюсь на спинку кресла. — Только всё слишком быстро закончилось.

Рон понимающе кивает и снисходительно улыбается.

— Да, но теперь придётся поработать.

— Придётся, — тоскливо бормочу я, вынимая из одной стопки папку наугад.

— Тогда мне пора, — Рон поднимается с места и направляется к двери.

— Эй, — зову я, когда он уже берётся за ручку.

— Да?

— Спасибо, что прикрыл. В эти дни и сейчас на собрании. Спасибо.

— Ерунда, — Рон просто пожимает плечами. — Это Уидмор — механическое чучело, может работать сутки напролёт без передышки. Но я-то всё понимаю.

Он улыбается, выходит из кабинета и закрывает дверь, а я издаю глухой стон и устало роняю голову на среднюю стопку бумаг. Рабочая неделя началась.

Мечтающий летать

Я открываю глаза и довольно потягиваюсь, разминая затёкшие за ночь мышцы. Пробуждение было очень приятным, потому что мне снился совершенно сумасшедший и прекрасный сон. Я бросаю взгляд вниз и довольно усмехаюсь. До появления Гарри у меня почти никогда не было утренней эрекции. Ему удалось пробудить во мне дремлющие гормоны. И сон, который я только что видел, был о нём. Вернее, о нас. Поэтому я и чувствую такое сильное возбуждение.

Я немного колеблюсь, изучая облупившуюся штукатурку на потолке, а потом, плюнув на всё, запускаю руку под одеяло и сжимаю стоящий член. Я делаю несколько движений рукой взад и вперёд, но тут обнаруживаю, что что-то мешает мне и не даёт сосредоточиться на процессе. Мне приходится убрать руку, и член тут же начинает опадать. Я стараюсь не шевелиться, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях. Есть в них что-то новое и очень странное. Я приподнимаюсь на локтях, задев рукой одеяло, и вздрагиваю, когда понимаю, откуда исходит это ощущение. Я тяну одеяло на себя, но оно не поддаётся. Мне приходится с трудом сесть в постели, чтобы заглянуть вниз и убедиться…

То, что я вижу, лишает меня дара речи. Пальцы правой ноги запутались в одеяле. Я осторожно тяну за его конец и чувствую, как натягиваются складки ткани между пальцами. Тогда я рывком отбрасываю его в сторону и наклоняюсь вперёд. Я протягиваю руку к ногам и вижу, как сильно дрожат мои пальцы. Я осторожно дотрагиваюсь до стопы и не могу подавить слабый стон. Ногти проходятся по нежной коже, и я чувствую собственное прикосновение. Хотя накануне я едва чувствовал лодыжку.

Я хватаю правую ногу, сгибаю в колене и подтаскиваю к себе ближе, укладывая стопу на левую ногу. Провожу ладонью по ступне, пощипываю пальцы, царапаю пятку и тут начинаю нервно посмеиваться, потому что ощущаю каждое прикосновение. Наверное, не так ярко, как раньше, но я это чувствую! Я сижу и всё никак не могу наиграться с ногой. Наверное, я похож на ребёнка, только что получившего рождественский подарок. Хотя со стороны я, без сомнений, выгляжу идиотом. Но я не могу до конца поверить в то, что чувствую.

Я глажу одну ногу, потом вторую, безумно улыбаюсь, и мне больше всего на свете хочется, чтобы сейчас здесь оказался Гарри. Мой безумный смех прекращается только тогда, когда я вижу на одеяле расплывающиеся мокрые пятна от слёз.

Я вытираю лицо, упираюсь руками в матрас и пытаюсь спустить ноги на пол, но безуспешно. Чувствительность кожи вернулась, но мышцы всё ещё атрофированы после пяти лет бездействия. Тогда я снова наклоняюсь и руками сталкиваю с постели сначала одну, потом другую ногу. Я опять начинаю смеяться, когда мои ступни касаются мягкого ковра. Я беру с тумбочки палочку и призываю к кровати кресло. Но вовсе не для того, чтобы усесться в него. Я хватаюсь руками за спинку, закусываю губу и подтягиваюсь на руках, чтобы встать. В следующую секунду я уже лежу животом на спинке кресла, вцепившись в неё влажными ладонями. Ноги дрожат от напряжения, и приятная вибрация разносится снизу по всему телу. Я счастливо улыбаюсь и пытаюсь переместиться левее, чтобы оторваться от кресла, но ноги тут же заплетаются, я падаю на пол и продолжаю смеяться уже оттуда, лёжа в глупейшей позе: на боку со скрещенными ногами.

— Милти! — ору я не своим голосом.

Эльф возникает передо мной и тут же хватается маленькими ручками за рот от испуга.

— Хозяин… — тоскливо тянет он.

— Милти… — удаётся выдавить мне в промежутках между смехом и слезами. — Милти… я упал. Я встал и упал, — мой смех уже больше напоминает хрюканье. — Отправь меня обратно в постель. И помоги одеться.

Милти начинает суетиться вокруг меня. А я только сейчас замечаю красное пятно на локте, которое вскоре превратиться в синяк. Я разглядываю покрасневшую кожу и до боли тычу в неё указательным пальцем с каким-то безумным счастливым садизмом.

Глава 18.

Невмешивающийся

Гарри ощущает сильный рывок и машинально закрывает глаза. А когда открывает их, резкий ветер выхватывает стопку бумаг у него из рук и роняет её на землю. Десятки листов моментально разносятся по всей поляне.

— Да что за день сегодня такой! — ворчит Гарри и начинает метаться по всему полю и собирать бумаги, даже не вспомнив о манящих чарах.

Когда последний лист оказывается у него в руках, он поправляет очки и неторопливо направляется к дому, размышляя о том, что притащить к Снейпу бумаги, которые нужно просмотреть сегодня вечером, было не самой лучшей идеей.

Он бредёт по дорожке, скользя взглядом по каменной кладке под ногами, и невольно улыбается. На земле появились первые жёлтые листья, напоминая о наступлении осени. А Гарри с одиннадцати лет очень любит осень, потому что именно в это время года он возвращался от родственников в свой настоящий дом, в Хогвартс. Он думает о том, что нужно обязательно вывести Северуса сегодня на прогулку, потому что летнее тепло уходит, уступая место дождливой осени. И нужно пользоваться последними жаркими днями. Кроме того, до темноты ещё целых полтора часа, так что они успеют насидеться под дубом.

Гарри подходит к дому и без стука открывает дверь. Он оглядывает коридор, но Милти почему-то не встречает его как обычно. Гарри пожимает плечами, осторожно кладёт стопку бумаг на тумбочку и уже наклоняется, чтобы расшнуровать ботинки, как вдруг с лестницы практически кубарем скатывается Милти и начинает что-то бессвязно лопотать. Гарри не понимает ни слова, поэтому прикрикивает на эльфа, веля тому заткнуться. Домовик испуганно приседает и прижимает уши.