Тара Сивек - Маяк Фишера (ЛП)

Я ненавижу, когда она всегда занижает свою привлекательность, только лишь из-за того, что не выглядит, как любая другая телка в этой школе. Она прекрасна чисто по-американски, как обычная девушка, но она даже не осознает этого.

— Две, — рассеянно бормочу я, переводя взгляд на ее ноги и представляя, как провожу руками по ее ногам к бедрам.

Она в замешательстве качает головой, глядя на меня.

— Есть две более чем красивые девушки в нашем классе. На самом деле, я бы не стал классифицировать тебя, как просто красивую. Я уверен, что есть гораздо более точное слово то, как ты выглядишь, но не думаю, что оно существует, — говорю я с ухмылкой.

— Ты можешь быть серьезным, хотя бы одну минуту? — спрашивает она с раздражением.

— Я серьезен как никогда. Я не могу отвести глаз от тебя с тех пор, как ты вошла в кафетерий в тот день, — отвечаю я тихо и честно, впервые за долгое время.

Я знаю, что она не верит мне и это дерьмо бесит меня. Но каждый день в школе, она видит очередную девушку, виснувшую на мне, что естественно оправдывает ее недоверие ко мне. Если бы она только знала, как я хочу оттолкнуть их всех от себя и встречаться с ней, потому что каждый раз, как только возникает благоприятная возможность провести с ней время, я отталкиваю их всех. Я отверг свидания, отверг минет, я даже отверг вечеринки, на которых гарантированно могу потрахаться, только чтобы провести час с ней в библиотеке.

— Почему бы тебе не пойти на какую-нибудь вечеринку, которые устраиваются в выходные? — ляпаю я, пытаясь направить разговор хоть куда-нибудь, прежде чем я ляпну что-нибудь совсем уж глупое, что заставит меня выглядеть уж совсем слабаком.

— Я первая спросила, — утверждает она. — Почему ты решил заняться высшей химией?

Я потираю мою нижнюю губы, когда нервничаю или расстроен, я всегда делаю так. Люси же заставляет меня испытывать и то и другое, и главное, я не могу ей врать, я хочу быть полностью честным с ней. Я знаю ее совсем немного, но единственное, что могу сказать о ней наверняка, она никогда не будет осуждать или смеяться надо мной.

— Мой отец заставил меня взять курс высшей химии, — признаюсь я со вздохом. — Сказал, что это будет неплохо смотреться в моем вкладыше к диплому об изученных предметах для колледжа. Знаешь, он выбрал для меня колледж, и также выбрал предметы. Я ненавижу математику и всю химию. Я предпочел бы остаться здесь и помогать моему дедушке ремонтировать какие-то вещи на острове, чем торчать в классной комнате или зале заседаний, но похоже мой отец думает иначе, что я должен быть лучше.

В ее взгляде не отображается шок, когда я все это изливаю ей. Наоборот, ее глаза становятся нежными и в них читается понимание. Слава Богу, что она не смотрит на меня с жалостью, с таким дерьмом я бы не справился точно.

— Ну, подумай вот о чем. Выполняя строительные и электромонтажные работы, тебе не помешает знать немного химии. Так, ты сможешь потихоньку отвязаться от своего отца, узнавая что-то, что поможет тебе делать то, что хочется, — отвечает она мне с еле заметной улыбкой.

Я не могу остановиться и начинаю громко смеяться так, что у меня даже сотрясается живот. Я никогда не слышал, чтобы она так выражалась, хотя это было только «отвязаться», но она произнесла это так, что я просто не мог удержаться от смеха, который клокотал внутри меня.

— Не хочешь выбраться отсюда ненадолго? — спрашиваю я в середине смеха. — Я начинаю испытывать клаустрофобию, столько времени находясь в этой библиотеке.

Она с подозрением приподнимает одну бровь, и я опять смеюсь.

— Не волнуйся, Люси в небесах с алмазами, я обещаю держать свои руки при себе. Думаю, я могу просто устроить тебе экскурсию по острову. Я могу показать тебе свои любимые места, о которых никто не знает.

Слова из песни у меня сорвались сами по себе, но удивительно, она не обиделась и не рассердилась. Я заметил, как ее лицо вытянулось, когда упомянул, что буду держать свои руки при себе, и это позволило мне выгнуть грудь от гордости. Я нравлюсь Люси, и она хочет, чтобы я дотронулся до нее. И для меня уже ничего не имеет значения, единственное разобраться и понять, что заставляет эту девушку так себя вести. Она быстро соглашается на экскурсию, и мы убираем в рюкзаки наши книги, выходим на улицу к моему грузовичку.

Пятнадцать минут спустя, мы поднимаемся на скалы на противоположном конце острова. Вид сверху, как и обычно, захватывает дух.

— Добро пожаловать на Маяк Фишера, — говорю я, пытаясь удержать руки, сжимая их в кулаки или скрещивая на груди. — Это злоупотребление и неприятно, что я вынужден делить свою фамилию чуть ли не с каждой вещью в этом чертовом городе, но это единственное место, с которым я не прочь поделиться.

Защищая рукой глаза от солнца, я смотрю на огромные красные и белые полоски сооружения, возвышающегося над океаном, и Люси делает тоже самое, пока я рассказываю ей немного из истории.

— Раньше давным-давно смотритель маяка жил внутри и следил, чтобы всегда горел маяк для рыболовецких судов, тогда были еще масляные лампы и использовался часовой механизм. Можешь себе это представить? Жить здесь в полном одиночестве внутри этого маяка, день за днем, год за годом, и никто не осуждает и не говорит, что тебе делать или не лезет к тебе? Его единственная работа заключалась в том, чтобы все время маяк светился, и лодки безопасно могли вернуться домой к своим семьям, — говорю я с тоской, засовывая руки в передние карманы джинсов, и смотря куда-то вдаль, наблюдая за гребнем волны, поднимающейся в нескольких милях от берега.

— Теперь все автоматизировано и компьютер запускает свет маяка, и ни у кого не возникает желания подняться сюда, если только что-то ломается тогда приезжают специалисты. Только мне и моему деду, нравится находится здесь, среди этой красоты в полном одиночестве, смотреть на океан, воображая, что мы двое, оставшихся людей в мире. Сейчас здесь лучше, чем ночью, когда все кажется вокруг черным, как смоль, и ты думаешь, будто стоишь на краю мира. Такое чувство, будто ты сделаешь один шаг в сторону, и просто грохнешь вниз, в никуда, в пустоту и исчезнешь навсегда. Иногда, исчезнуть, кажется лучшей идеей в мире.

Я смотрю на бесконечный океан, и удивляюсь сам себе, потому что не чувствую никакого смущения, что рассказал Люси свои мысли и ощущения, которых я никогда никому не говорил. Солнце светит мне в лицо, и я ощущаю полный покой, находясь в этом месте, со стоящей рядом со мной Люси. Она не задает мне тысячу вопросов и не чувствует необходимости хоть как-то заполнить воцарившееся молчание бесполезными разговорами. Она выслушала все, что я сказал и наслаждается тишиной. Я знаю, что когда она смотрит на меня, то видит дерзкого, популярного парня, с которым каждый хочет быть, и это из-за моих денег, а не из-за того, кто я есть сам по себе. В городе я должен держать себя более уравновешенным и лощенным, если можно так выразиться, потому что я сын самого богатого человека на острове, но здесь с другой стороны острова, где меня никто не видит, я могу просто побыть самим собой. И с Люси я могу быть самим собой — провинциальным мальчишкой, который по-настоящему любит это место, в котором живет, но мечтает о чем-то большем и лучшем.