Я тебе больно (СИ) - Маар Чарли

В этот же миг снова сверкает молния, в её свете я вижу, как Марсель Рустамович тянется рукой к стене и щёлкает кнопку. На потолке загораются лампы, а стоящий на полу увлажнитель выпрыскивает струю водяного пара. Комната наполняется запахом сандала и, кажется, мускуса.

— Теперь мы однозначно квиты.

— Марсель Рустамович.. Вы не имели права посещать мой дом без моего разрешения.

— Будем считать, что я спрашиваю его сейчас.

— После того, как уже побывали в доме?

— Тебе было плохо, Насть. И я просто не хотел лишний раз тебя нагружать. Подойдёт в качестве извинений?

Прикусив губу, я киваю. В конце концов, он сделал для меня столько всего, чего делать не должен был. И сейчас его юрист занимается долгами моего отца. Если бы не Багримов, то мой телефон бы сейчас разрывался от звонков, а успокоительное я бы ела вместо обеда и ужина.

Поднявшись с постели, наблюдаю за тем, как Марсель Рустамович идёт к окну и нажимает кнопку возле прозрачного тюля. Механизм срабатывает, тюль отъезжает в сторону, и моему взору открывается вид на сад с озером, освещенный огнями и сейчас утопающий под упругими струями дождя.

Вообще, комната Багримова тоже отличается по интерьеру от остального дома, как и комната Агаты. У Марселя Рустамовича всё по-минимуму. Никаких лишних элементов и предметов роскоши.

— Можешь ещё взглянуть на комнату Эмиля, — босс поворачивается ко мне. — Уверен, он не будет против.

— С чего вы взяли, что я хочу посмотреть на комнату вашего брата?

— Это просто предложение.

— Мне не нравится ваш брат. И я не собираюсь смотреть на его комнату, Марсель Рустамович. Если вы думаете, что он мне нравится из-за того, что я танцевала с ним в клубе, то всё вовсе не так! Я вообще вас перепутала! — выпаливаю на эмоциях, а когда осознаю, что именно сказала, мгновенно краснею. — Но это не значит, что вы мне нравитесь!

Какая-то плохая попытка исправить ситуацию.

И учитывая то, как Багримов выгибает бровь, он тоже так думает.

— Я просто была пьяна... Я вообще не пью, а тогда выпила много... И ни чьи комнаты меня не интересуют. Вот... Что? — передергиваю плечами, так как босс пристально смотрит на меня, сохраняя молчание.

— А, вот вы где! Что делаете? — в спальню брата залетает Агата и обводит нас заинтересованным взглядом.

— Ждём тебя, — сухо отвечает Багримов. — Настя хотела посмотреть на мою комнату.

— Чего?! Я не хотела!

Аги усмехается.

— Что тут смотреть-то? Скучнее интерьера не придумаешь. На мой вкус здесь не хватает лепнины и бархатных штор.

— Держи подальше свои руки от моей комнаты, Аги.

— А его квартиру ты видела? — не унимается Агата. — С таким же успехом можно было просто табуретку посреди комнаты поставить, рядом коврик положить и ремонт готов. У Эма вкус получше. Хочешь на его спальню взглянуть?

— Она не хочет. Настю только моя спальня заинтересовала.

— Меня не интересовала ваша спальня! — возмущённо смотрю на Багримова, который, судя по ухмылке, наслаждается моей реакцией.

— Не обращай на него внимание, Асти. Он частенько себя так ведёт. Намеренно выбешивает. У них с Эмом это дерьмо по венам течёт. Я уже привыкла. Идём, а то мама с Рики нас заждались, — Агата тянет меня за руку к двери, показав брату язык.

Я ловлю последний насмешливый взгляд от Марселя Рустамовича, после чего мы с Агатой выходим из комнаты и направляемся к лестнице.

— Он, конечно, невыносимый, но знала бы ты Ара. Вот с ним вообще общаться невозможно!

Для Аги имя Артур, очевидно, триггер, так как она тут же начинает эмоционально высказываться на его счёт, а мои мысли полностью заняты тем, что я додумалась сказать Багримову, что перепутала их с братом на танцполе, фактически признавшись в том, именно его хотела видеть тогда рядом.

Глава 44

Глава 44

Асти

Что люди обычно ожидают увидеть в мастерской художника? Наверное, кучу холстов с набросками, палитры красок, творческий беспорядок и тому подобное.

Примерно это я и вижу, когда мы с Агатой спускаемся в мастерскую её мамы, которая расположена на цокольном этаже. Вот только я совсем не ожидаю увидеть собственный портрет. Точнее, на стене висит та самая фотография, которую Яна сделала в доме у Завьяловых. На ней я тяну руку к дождю. А возле этой фотографии стоит мольберт с холстом, на котором наброшен эскиз моего портрета по этой самой фотографии.

— Обалдеть! — восклицает Аги. — Мам, ты рисуешь Асти?!

Рики поворачивается на голос подруги, затем мажет взглядом по мне, слегка краснеет и отворачивается.

— Это же просто офигенно! — вздыхает Агата, подойдя ближе к портрету.

— Это только начало, — улыбается Яна. — Мне бы хотелось сделать ещё пару фотографий. В планах целая серия.

Она откладывает краски и кисть, которые держала в руках, вытирает пальцы о белый полотенец, после чего небрежно сдувает прядь волос, упавшую на лицо.

— И эту серию я бы хотела сделать сейчас.

— В смысле, сейчас? — смущённо улыбнувшись, я тоже подхожу к портрету.

Красиво получается...

Мне даже кажется, что на картине я гораздо красивее, чем в жизни. И на фотографии тоже.

— Хочу сделать несколько твоих фото на мансарде. На длинной выдержке. Ночь и дождь — самое то, что я хотела бы изобразить. Вы с Аги освободились?

— Мы освободились, мам! Думаю, Асти будет не против пары фоток.

Агата отвечает за меня, что, в целом, мне не нравится, но, наверное, к этой её особенности придётся привыкнуть. Кроме того, отказаться от фотосессии кажется мне неприличным.

По факту, меня накормили и предоставили ночлег. Иначе пришлось бы вызывать дорогущее такси, которое не факт, что приехало бы, учитывая погодные условия.

И ещё... сын этой женщины решает мои финансовые проблемы. А ещё он мой босс...

В общем, как-то очень много пунктов против отказа.