Тысяча порезов (ЛП) - Малком Энн

Я нахмурил брови.

— Нет, Дон. Это всегда будет твоя семья. А я хочу убедиться, что Лоренцо не уничтожит ее. Я найду для него способ быть достойным своей фамилии.

Дон не ответил.

Мы оба знали, что я не могу давать подобных обещаний. Знали, что более чем вероятно, мне придется убить его сына в ближайшее время.

Глава 11

Сиенна

— Ты новенькая.

Я вскочила, пока варила себе кофе. Как бы сильно я ни ненавидела это место — как бы сильно ни говорила себе, что ненавижу это место, — кофемашина была из другого мира. У меня был свой распорядок дня. За него я цеплялась всю свою жизнь, действуя по строгому порядку. Это давало мне видимость контроля.

Контроль теперь казался просто фасадом. За который я цеплялась, вставая в шесть, занимаясь в тренажерном зале на цокольном этаже, готовя смузи, поджаривая рогалик, а затем готовя кофе. Потом выходила на террасу, грелась на раннем утреннем солнце, смотрела на сад, слушала пение птиц и пыталась вспомнить, почему ненавидела это место. Затем отправлялась на работу, изо всех сил стараясь отвлечься от того, что происходило в особняке на окраине города. Я избегала звонков от Джессики. Не работала допоздна. Позволяла Кристиану трахать меня так, как он хотел. Засыпала вместе с ним и просыпалась в пустой постели.

Незнакомый мужчина в костюме и собственничество в его глазах были ярким напоминанием о том, почему я ненавидела это место. Как мало у меня контроля.

В ту же секунду, когда мои глаза встретились с его, я поняла, что от него будут одни неприятности. Ничего похожего на проблемы, которые представлял Кристиан. Несмотря на то, каким жестоким мог быть Кристиан, у его жестокости всегда была цель. И всегда контролируемая. Здесь не было никакого контроля. В его глазах, в его энергии светилось безумие. У него не было никакого плана. Что означало — с этого момента могло случиться все, что угодно.

Он был намного моложе Кристиана. Может быть, моего возраста, но трудно сказать.

И красивый. В каком-то смысле это означало, что он привык получать от женщин все, что хотел, он ожидал, что все, у кого есть вагина, будут преклоняться перед ним. Легкий наклон его подбородка сказал мне об этом.

Я попыталась скрыть беспокойство, которое почувствовала, встретившись с его нефритовыми глазами, но он уловил это. Ему понравилось, что я испугалась. Темно-зеленые глаза вспыхнули от удовлетворения. Он стоял, облокотившись на кухонный островок, и наблюдал за мной бог знает как долго. Надо быть более осторожной в доме, принадлежавшем главе мафии.

— Еще и хорошенькая, — прокомментировал он, наклонив голову, чтобы посмотреть на меня так, что мне захотелось еще раз принять душ.

Я оделась для работы, в одежду, которую Кристиан купил для меня. Облегающее платье сидело так, словно сшито специально для меня. Остроносые туфли от Джимми Чу были того же кроваво-красного цвета, что и платье, и прибавляли мне лишних шесть дюймов.

Мои волосы были собраны в тугой пучок, а макияж был минимальным. Я выглядела хорошо. Привлекательно. Но я была не из тех, кого можно назвать «хорошенькой». Это слово слишком мягкое. Невинное. Чистое. Я точно не такая.

Он как-то издевался надо мной этим словом. Словно попытался классифицировать меня как нечто несущественное и уязвимое. Нечто, что он мог раздавить, искалечить.

Хотя и ненавидела этот факт, я уже принадлежала мужчине. Настоящему.

Передо мной стоял ненастоящий мужчина. Я поняла это с первого взгляда. По энергии в комнате, по его взгляду на моей коже. Он хотел владеть женщинами, хотел, чтобы они ненавидели и любили это. Хотел, чтобы они жаждали его. И если они не будут жаждать, он все равно их заставит.

Я знала, как выглядят все охранники, и они никогда не заходили в дом. Все они были одеты совершенно одинаково, в черные костюмы. Этот мужчина был одет в темно-синий костюм и полосатую рубашку с открытым воротом, показывая гладкую загорелую шею. Этот загар был естественным. Черты его лица были темными, тяжелыми, какими-то итальянскими. Что было не совсем удивительно, поскольку я находилась в доме босса итальянской мафии.

Я не встречала в доме никого, кроме Феликса, и это было сделано специально. Кристиан не боялся причинить мне боль, но он не хотел, чтобы это сделал кто-то другой. По крайней мере, пока что.

Но я не могла избавиться от предчувствия, что человек передо мной хотел причинить мне вред.

Кристиан пробормотал что-то о «тренировках» с Феликсом, когда мы разговаривали, и мне не понравилось, как это прозвучало. Мне не нравилась мысль о близости с Феликсом. Я не видела его с той ночи в столовой. А сейчас злилась, что не прошла никакого обучении по самообороне. Я должна знать, как защитить себя. Я в реальной опасности.

Хотя мне было страшно, я не отступила, когда он обогнул кухонный островок и направился ко мне.

На нем был костюм, сшитый на заказ, ткань облегала его тело, как гребаный шелк, и должна была придать ему стильный, привлекательный вид. Но каким-то образом, вместе с его прилизанными волосами, квадратной линией подбородка, загорелой кожей и слишком идеальными чертами лица, он казался… скользким.

Хотя я и ожидала этого, он без колебаний вторгся в мое личное пространство. Не обращая внимания на тот факт, что это мое право выбирать, кто войдет в это пространство. Сейчас у меня не было никаких прав. Не в этом доме. Он уже знал это, хотя мы никогда не встречались.

Его дорогой одеколон был сильным и тошнотворным. Я уже привыкла к тому, что один мужчина находится так близко ко мне. Запах Кристиана был легким, приятным, успокаивающим. Я жаждала почувствовать его прямо сейчас. Я страстно желала, чтобы он пришел и спас меня.

Что казалось нелепым, поскольку он был злодеем во всем этом.

Я стиснула зубы, когда мужчина схватил меня за запястье, потянув вверх, чтобы осмотреть мою левую руку.

Его хватка только усилилась, когда он увидел бриллиант, сверкающий на моем пальце.

— Значит, ты невеста, — усмехнулся он.

Я отказывалась отпрянуть от этого человека или закричать, хотя хватка на моем запястье становилась невыносимой. Я вздернула подбородок и встретилась с ним взглядом.

— Я невеста, — заговорила я впервые с тех пор, как все это произошло. Знала, что этот титул может убить меня, — сейчас это единственное, что поддерживает во мне жизнь. Мне даже не было стыдно признаваться в этом. Даже в этот момент, когда моя безопасность была под сомнением, мне чертовски нравилось ощущение от того, что я невеста Кристиана.

— Так что убери от меня свои руки, — добавила я с явной угрозой.

Его взгляд переместился с кольца на мое лицо. Усмешка исчезла, и его рот растянулся в довольной улыбке.

— Ах, у тебя есть характер, — заметил он покровительственным тоном. — Интересно. Я бы подумал, что он попытается заменить ее.

Комната закачалась. Девушка. Та, о ком мне рассказал Кристиан, та, что умерла жестоким, бесчувственным образом. Та, о ком я потратила слишком много времени на раздумья. Она мертва. Прошли годы. Но у меня такое чувство, что она была очень жива для Кристиана.

И по какой-то причине она все еще была жива для этого человека.

— Никакая я не замена, — упрекнула я. — А теперь отпусти меня, блядь, или пожалеешь.

Его челюсть напряглась. Он пытался сохранять легкомысленное, высокомерное поведение, но я выводила его из себя. Этот человек не любил слышать «нет».

Он не отпустил меня. Его лицо исказилось в более заметном оскале, привлекательные черты отравились горечью.

— Ты должна быть моей, — рявкнул он. — Это все должно быть моим.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики, и я поняла, что эта ситуация опасна. Человек, который думал, что имеет право на что-то или кого-то, но не получает этого, мог быть самым опасным человеком на планете. Особенно если этот человек связан с мафией и, скорее всего, вооружен.