Продайся мне (СИ) - Соловьева Анастасия

— Понял. Хорошего вечера, — он сухо со мной прощается и завершает вызов.

Разглядываю погасший экран телефона. Внутренний голос подсказывает, что я снова совершила ошибку.

Вздохнув, пишу маме, что со мной всё в порядке и что Назар действительно вернул мне важные документы. Отвечаю на её взволнованные сообщения, включаю чайник, чтобы согреться горячим напитком. За окном и в комнате темнота. Не знаю, почему, но я боюсь врубить свет. Продолжаю оставаться в полумраке пустой квартиры.

А могла ведь пойти на свидание с Дамиром.

Через сорок минут я выхожу на улицу. Чужие стены давят на меня безразличием и холодом, поэтому я решаю немного прогуляться. Сначала брожу по набережной, потом иду в супермаркет и покупаю вещи первой необходимости. В животе урчит, я сегодня почти не ела. А завтра нужно идти на работу и притворяться, будто со мной всё нормально.

Или не притворяться? Дамир ведь ждёт от меня честности и открытости, а я снова боюсь. Предпочитаю зарыться в ракушку и молчать. Решать свои проблемы в одиночестве. Найти бешеную сумму денег, чтобы рассчитаться с Назаром.

Из губ срывается тихий смешок. Я нигде не найду несколько тысяч долларов, тем более за одну неделю. Это что-то из области фантастики. Назар тупо надо мной издевается. Не буду возвращать ему деньги, пусть идёт на три весёлых буквы!

Когда я подхожу к своему подъезду, то вижу рядом припаркованный автомобиль Дамира. Сердце бросается в бешеный пляс. Неужели он понял, что мне плохо, и приехал, несмотря на отказ? Чем я заслужила такого мужчину?

Застываю на месте с двумя пакетами в руках. Смотрю, как Дамир выходит из машины и приближается ко мне. Он напряжён и предельно серьёзен, между бровями залегла глубокая складка. Мне хочется разгладить её пальцами, стереть печать озабоченности с его лица. Это ведь моя вина. Я постоянно делаю неправильный выбор.

— Привет, — робко улыбаюсь, на находя нужных слов, чтобы выразить свои эмоции. — А ты чего здесь?

— Ты свой голос слышала? — он недовольно качает головой. — Где ещё я могу быть, когда тебе хреново?

— Я просто устала…

— Так, Илана, хватит, — раздражённо произносит он. — Я знаю, что ты врёшь. Вижу это по твоим глазам, слышу в твоём голосе. Рассказывай, что случилось.

— Дамир, — устало выдыхаю я. Бороться нет сил, но я ещё трепыхаюсь по инерции, пытаюсь увильнуть от тяжёлого разговора.

— И отдай мне эти дурацкие пакеты, — бросает он недовольно, а затем вырывает ношу из моих рук и кивком указывает на подъезд, мол, давай, открывай двери перед важным гостем.

Я перестаю бороться. Достаю ключи и пропускаю Дамира вперёд. Не знаю, смогу ли сказать ему всю правду, но молчать больше не собираюсь. Он ради меня столько всего делает, пора бы и мне переступить через собственные страхи.

42

— Как тебе квартира? Вид из окна классный, скажи? — тихо спрашиваю я, присаживаясь на кровать. Тяну вниз рукава свитера, испуганно смотрю на Дамира. Фух, он ничего не заметил. Вынимает продукты из пакета и ставит их в холодильник. А затем поворачивается ко мне, приподнимает левую бровь и говорит:

— Ты серьёзно?

— Что серьёзно? — делаю вид, будто не понимаю, что он имеет в виду.

— Тянешь время, — он закрывает холодильник и подходит ко мне. Опускается на корточки, накрывает мои руки своими широкими тёплыми ладонями и заглядывает мне в глаза. — Я не самый терпеливый в мире человек, Илана. Говори, в чём дело. Не трави душу.

Хочу отвести взгляд, но не могу. Это неправильно. Дамир волнуется, а я играю на его нервах, веду себя по-детски. Даже если он разозлится и назовёт меня полной дурой, я это переживу, потому что его слова будут правдивыми.

— Мама звонила. К ней приезжал Назар, — начинаю я, и по лицу Дамира пробегает тень. Он садится рядом со мной на кровать, не отводит от меня сосредоточенного взгляда. — Назар хотел передать мне документы, а мама по глупости продиктовала ему мой новый адрес. Она хотела, как лучше…

Я перевожу дыхание, недавно пережитый страх вновь сдавливает горло липкими щупальцами. Не выдержав, опускаю глаза, тем самым разрываю наш с Дамиром зрительный контакт. Он по-прежнему сжимает мои руки, но его ладони кажутся не такими тёплыми, как несколько секунд назад.

— И что было дальше? — с нажимом спрашивает Дамир.

— Он приехал сюда. Я посмотрела в глазок, увидела, что он размахивает какой-то папкой. Назар просил, чтобы я его впустила… Я не хотела, но подавила в себе сопротивление. Мы давно знакомы, он бы ничего плохого мне не сделал, — сглатываю, до боли кусаю нижнюю губу, чтобы протрезветь, быть сильной и смиренно принять любую реакцию Дамира. — В общем, я его впустила.

Бросаю на Дамира трусливый беглый взгляд. Он злится, лицо напряжённое, суровое, я даже замечаю выступившие желваки.

— Продолжай, — требует он.

Вот сейчас я могу рассказать всю правду о своём бывшем. О том, что Назар не только предатель, но ещё и потенциальный насильник. Но что-то внутри меня дико протестует, не даёт вытолкнуть из горла нужные слова. Я ведь сама впустила Назара, сама с ним встречалась несколько месяцев, разве это не делает меня отчасти виноватой в случившемся?

Страшно представить, как поведёт себя Дамир, если я скажу правду. Он разочаруется во мне, вспомнит, что предупреждал, что советовал быть осторожной, а я его не послушалась. И Назару может влететь. А если они подерутся? Вдруг это навредит репутации Дамира? Он ведь влиятельный бизнесмен, ему нельзя выставлять себя в плохом свете. Боже, я не хочу, чтобы из-за меня он пострадал…

— Назар соврал: в папке были ксерокопии, а не подлинники, — наконец говорю я. — Он знает про нас. И припёрся сюда, чтобы назвать меня продажной девкой, которая выбрала мужика побогаче. Кажется, я задела самолюбие Назара. Он кричал и чуть ли не топал ножками. В общем, вёл себя, как маленький обиженный ребёнок, — выдавливаю из себя тихий правдоподобный смешок.

— И всё? Он ничего тебе не сделал? — хмурится Дамир. Вижу, что не до конца мне верит, пытается узнать правду по моим глазам.

— У него кишка тонка, — усмехаюсь я. — Разве он посмеет что-то сделать девушке самого Гордеева? Назар закатил истерику, распсиховался, а потом ушёл, громко хлопнув дверью.

— Почему ты плакала? — пальцы Дамира поглаживают тыльную сторону моей ладони, от его ласки я чувствую острый укол вины.

— Неприятно, когда тебя называют шлюхой, — пожимаю плечами. — Я думала, что Назар выше этого.

О да, я наивно полагала, что мой бывший мужчина не захочет меня изнасиловать, прижав к стенке и бросаясь оскорблениями. И, конечно, я даже в страшном сне не могла представить, что Назар потребует обратно деньги, которые он потратил на лечение моей мамы. Какая же он всё-таки мразь! Теперь я согласна с Дамиром: стопроцентно плохие люди существуют, только мы предпочитаем этого не замечать.

— Илан, — он дотрагивается до моего подбородка и слегка приподнимает его, чтобы словить мой растерянный взгляд, — зачем ты впустила Назара?

Часто-часто моргаю, слёзы вновь подступают к горлу, душат, терзают. Мне нечем дышать, я очень боюсь говорить правду. Но нельзя же постоянно врать, Дамир этого не заслуживает. Я его не заслуживаю.

— Поверила, что он хочет вернуть мне документы. Ты был прав, Дамир, я вижу в людях только хорошее. Внутренний голос подсказывал, что мне не стоит открывать Назару, но я подавила это чувство. В итоге выслушала довольно неприятные слова в свой адрес.

И чудом избежала самого страшного, что только может произойти с девушкой. Но об этом Дамиру не следует знать.

Нос утыкается в родное плечо, мне становится жарко, а лёгкие насыщаются самым прекрасным в мире запахом. Дамир меня обнимает. Очень крепко, даже как-то отчаянно. Его рука задевает лопатки, пальцы касаются волос. Ещё мгновение — и я чувствую вкус его губ, всхлипнув, отвечаю на бесконечно нежный и трогательный поцелуй.