Дочь брата (не) для меня (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна

А дальше… топкая черная масса пульсирующая болью, затягивает меня в свое болото с такой интенсивностью, что выбраться из нее, нет никаких сил…

Черт! Ну за то сдохну со спокойной душой…

Главное теперь малышка в безопасности…

Скользит по периферии сознания последняя мысль… и… я окончательно ухожу в пустоту.

Глава 19

Сейчас

— Как он? — голос отца плохо различим из-за вибрирующих звуков каких-то приборов, смазывающих его четкость.

Я пытаюсь прислушаться, но как только делаю усилие сконцентрировать слух, меня тут же выкидывает из реальности мозг.

Четырнадцать лет назад

— Эй, ты сосунок, ну-ка иди сюда, — хм… смотрю на высокого поджарого мужика, приподнимая в недоумении бровь, «это ты мне?!» спрашиваю с помощью жестов, так как в клубешнике на окраинах старого LA, бомбит в динамиках оглушительный бас.

— Тебе, тебе… — кивает он и я воровато оглядываясь, делаю первый шаг, «зря» констатировала факт интуиция, но я, наплевав на нее, иду вперед.

Я только приехал несколько дней назад в LA, и активировав режим «активный поиск работы», начал в первую очередь прощупывать местные клубы на ее наличие. Как позже оказалось, что дерьма-работы хватает везде через край, и стоит в нее только окунуться, и хер ты оттуда больше выплывешь белым и пушистым медвежонком.

Теперь твоя жизнь будет походить на тощую грязную крысу, захотевшую спиздить кусок с барского стола местной мафии.

То же время

— Ты грязный кусок дерьма, — удар, и я чувствую металлический вкус своей же крови во рту, — Джек мне сказал, что ты захотел обокрасть меня, это правда?

Я, скрючившись в позу эмбриона, лежал на полу, в кабинете босса и не мог слова вымолвить из-за того, что эта мразь Джек, пригрозил мне жестокой расправой, если я не признаю того, что говорит босс.

— Да, — сорвавшимся голосом отвечаю ему и дальше только и успеваю, что обхватить руками голову, закрывая ее от непрекращающихся ударов тяжелых берцев.

Сейчас

— Руслан, — голос крошки, такой мягкий, обволакивающий, что губы невольно расплываются в улыбке (но я не улыбаюсь, уже больше месяца… я в коме).

— Я по тебе очень скучаю, — короткий всхлип и я тяну к малышке руку. Касаюсь кончиков ее волос и подношу к губам, целую их (но в этот момент мои руки бездвижными бревнами лежат по швам.

— Врачи говорят, что твое состояние стабильно тяжелое, и что ты совсем не хочешь бороться за свою жизнь, вот только я не могу понять почему? — протяжно выстанывает она.

Обиду?! В ее голосе я чувствую обиду, но черт, я не пойму отчего она?!

Мне хочется встать с этой гребаной койки, прижать мою девочку к груди и зацеловать ее всю до одури, но … тело отчего-то не слушается меня и мне кажется, что я медленно умираю, так как все реже и реже стал слышать голос малышки.

Десять лет назад

— Послушай мартышка… — засажываю под ребра мелкому наркоторковцу пятерню, — ты блядь вообще попутался?! Этот район босс отписал мне. Вот я не могу понять?! С какого хуя я вижу твою наглую рожу у себя дома?!

— Lion, да ты чё? Я просто здесь прогуливался, — шипит мартышка выкручиваясь ужом в моих руках.

— Да что ты?! — сарказм в моих словах зашкаливает за отметку в сто баллов, и я свободной рукой впечатываю кулак прямо в солнечное сплетение бляди.

С моего района, два часа назад увезли малолтенего беспризорника с передозом, и мы с парнями еле успели перехватить этого ублюдка, прежде чем ему удалось пересечь границу разделенного квартала.

— Lion, Fu_ck you! Ты покойник! Я тебе клянусь, ты покойник! — верищит упырь, когда с силой вдавливаю его рожу в асфальт и делаю знак ребятам, чтобы прикончили мразь.

Сейчас

— Руслан, а ты знаешь, мне отец до сих пор сниться, хоть и прошло уже полгода, — голос малышки совсем тихий, сегодня один из тех светлых дней, когда мне удается услышать ее голос. — Я хоть и не простила его, да и не смогу простить, но я все же в церковь сходила, свечку поставила за упокой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она замолкает, но я четко чувствую, как она переплетя наши пальцы поглаживает большим в середине моей ладони.

— А дедушка до сих пор спокойно не может говорить о нем. Все время в его глазах слезы вижу. Да и самой мне знаешь ли, все еще жудко от того, что отец погиб из-за меня, — тихий всхлип, — я знаю, что то, что он сделал это ужасно, но и смерти его бы не хотела. Пусть бы лучше его посадили в тюрьму…

Кожу ладони обжигают капли слез.

— Иногда мне даже снится сама авария и его смерть. Я вижу так все ясно, как будто сама стояла там и видела, как он теряет управление и на всей скорости, врубается в автобусную остановку, а потом… — ее голос до предела натянут, и у меня в груди сердцу разрывается на части от чувство тревоги за нее, и злости на себя за то, что не могу утешить… не могу обнять, — … даже крышку гроба не открывали, его размотало так, что еле собрали части тела.

Малышка стихла и я запаниковал. Неужто опять провалился в прошлое?!

Пять лет назад

— А ты Русич, смотрю повзрослел, возмужал, — босс протягивает мне руку для приветствия.

— Время не стоит на месте босс, — на миг замолкаю, — и никого не щадит, — без какой-либо тени иронии замечаю я.

— Да, ты прав Русич, — говорит мужчина, а точнее уже дряхлый старик, который больше напоминает тысячилетнего Дракулу, — но я и так прожил достаточно длинную и насыщенную жизнь, не правда ли Кларис?

Седовласая женщина подходит к боссу и с любовью в глазах, целует его в иссохшуюся щеку, утвердительно кивает.

— Ты прав, любимый, — улыбается она, так искренне, что никогда бы не поверил, что эта милая дама когда-то была первоклассным снайпером, а в последствии киллиром, работающим на босса.

— Кларис, я хочу чтобы ты подала мне папку с документами в левом отсеке сейфа, — проскрежетал старик, — Русич, как ты уже догадался, я позвал тебя к себе не просто так…

Мой утвердительно кивнул.

Работая восемь лет на босса, я изучил его повадки, да и манеру общения настолько точно, что угадывал все его действия на несколько шагов вперед.

— Вот дорогой, — Кларис протягивает боссу красную папку.

— Спасибо, дорогая, а теперь можешь идти. И пригласи Хьго. Он ждет за дверью.

— Да, дорогой, — стоило Кларис закрыт за собой дверь, как…

— Твою мать, как же затрахала меня эта баба, — шипит он, но я не слышу в его словах и намека на грубость, — но знаешь… если бы не она… не её забота… я бы сдох намного раньше.

Босс достает документы.

— Здесь, вся документация на Angel City[клуб — «город ангелов»]. Ты знаешь, этот клуб для меня особо дорог, — снова короткий кивок с моей стороны, — ты управляешь этим клубом давно и зарекомендовал себя, как честный и добросовесный работник, — вау! Эти пафосные речи, совсем не присущи боссу, значит действительно все серьезно, — но управлять это одно… а вот владеть этим клубом, совершенно другое. Так хочу задать тебе один единственный вопрос Lion, — блядь в тот момент я чуть сука не прослезился, а босс прокашлявшись продолжил, — ты готов владеть этим клубом?! — я на миг оглох от этого вопроса. — ГОТОВ ВЛАДЕТЬ? — голос старика в голове звучал все громче и громче. — ГОТОВ ВЛАДЕТЬ?!

Он уже перешел на крик……………..

— Руслан! Так ответь же мне уже наконец! — голос малышки прорезает мой слух.

— ТЫ ГОТОВ БРОСИТЬ МЕНЯ И СЫНА?! ГОТОВ БРОСИТЬ МЕНЯ И НАШЕГО НЕРОДИВШЕГОСЯ СЫНА ОДНИХ!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Рваный вдох вспарывает тугое сплетение нитей в легких. Я вздрагиваю всем телом чувствуя точечные взрывы адренали в крови, будто разряды дифебрилятора. В мозгах настолько жарко и нещадно тесно от осмысления услышанного, что кажется сейчас разлечусь к чертовой матери на куски…

— Нет!!! — я резко открываю глаза и сажусь в кровати. — Твою мать! Лиза нет, я не брошу тебя!