Вечное Лето, Том IV: Звёздная Пыль (СИ) - Macrieve Catherine

– Это было в моих вещах, – торопливо говорит Мари, – я не уверена, но, возможно, с первого дня… Джейк, я помню, как ты мне их дал.

Выражение его лица смягчается.

– Я тоже помню это, – тихо произносит он. И, так же, как в видении, подходит к ней, и его руки точно так же обвиваются вокруг её талии, и его запах точно так же проникает под её кожу, это неожиданно и так сильно, так знакомо и так правильно, что у Мари ноги становятся ватными. – Если ты позволишь, я бы хотел, чтобы они по-прежнему были на тебе.

В этот момент Мари не способна отказать ему хоть в чём-то. Да и зачем, если, когда он возвращает жетоны на её шею, она понимает, что хотела этого не меньше?

Что-то настоящее. Что-то искреннее. Что-то почти невозможное. Что-то прекрасное настолько, что от этого хочется плакать. И смеяться.

Мари смаргивает слёзы и тянется к его губам, и он отвечает на поцелуй именно так, как ей хочется – мягко, но настойчиво, словно говорит одновременно тысячи слов, которые даже не нужно произносить вслух, потому что всё это слишком, слишком, слишком…

Где-то в комнате звонит будильник на телефоне Джейка, и он вздрагивает, отстраняясь от неё.

– К чёрту, – бормочет Марикета, продевая пальцы в петли для ремня на его брюках и притягивая его к себе. – Арагорн, я не переживу, если ты сейчас не займёшься со мной любовью.

От этих слов кровь приливает к щекам, но это, в конце концов, именно то, что она чувствует.

– Принцесса, – Джейк наклоняется и оставляет на её губах почти невесомый поцелуй, – я хочу тебя так, что крыша едет. Но нам сегодня необходимо добраться до Калифорнии. Со всем этим дерьмом, что рассказала Скриллекс… У меня дурное предчувствие.

Мари раздражённо прикрывает глаза. Прямо сейчас ей не хочется ни в Калифорнию, ни куда-то там ещё – ей хочется под Джейка. Или на него. Или как-нибудь ещё, всё равно, в конце концов…

Но дурные предчувствия одолевают не только его, как бы она это ни пыталась их игнорировать. Загадочное место, в котором она, очевидно, провела последние пять лет, действительно её беспокоит – да и как может быть иначе, если там, возможно, кроются ответы на все загадки?

Тяжело вздохнув, Мари отступает на шаг, позволяя Джейку уйти в комнату и вырубить этот неугомонный будильник. Повинуясь собственному бунтарскому настроению, подогретому поцелуями, Мари надевает первое попавшееся платьице – бирюзовое, с множеством пуговиц и довольно короткое. Сегодня они доедут до чёртовой Калифорнии, и совершенно точно ещё до захода солнца она сделает всё, чтобы между ними не осталось никаких преград.

В физическом плане.

Или не только.

Как знать.

Главное, что так приятно осознавать свою власть над ним, когда она выходит из ванной, нарочито покачивая бёдрами – она слышит, как у Джейка перехватывает дыхание. Спасибо, Диего, за эту бесполезную тряпку. Не такая уж она и бесполезная.

– Дивно, – бросает Мишель вместо приветствия, когда Мари спускается в холл. Как так всё время получается, что они с Джейком приходят последние или почти последние? – Вот то, что я называю подходящей одеждой для дороги.

Не сдержавшись, Марикета показывает ей язык.

*

Майк обращается к Мари где-то под Флагстаффом.

– Эй, Мэри. Молчишь уже часа полтора. Спишь, или что-то случилось?

– Твой техасский акцент не даёт тебе выговорить букву «а»? – огрызается Марикета.

– Нет, просто у тебя имя странное. Твою налево, Валькирия, это было больно!

– Ты уже даже меня затрахал, – фыркает Эстелла, и Мари оборачивается, чтобы с удовлетворением увидеть, как Майк потирает плечо, куда, очевидно, парой секунд ранее врезался кулак Эстеллы.

– Но тебе это нравится, – подмигивает Майк, и Эстелла моментально прописывает ему ещё один удар в плечо. – Садистка, блин!

– Но тебе это нравится, – вкрадчиво произносит Эстелла. Мари усмехается, снова переводя взгляд на дорогу. – Мари, – зовёт Эстелла спустя несколько минут. – Серьёзно, что с тобой?

Она пожимает плечами, коротко стреляя глазами в Джейка. Его лицо совершенно непроницаемо – он не сводит взгляда с дороги, и Мари абсолютно точно уверена, что накануне он не был так сосредоточен за рулём, а значит, дело не в необходимости концентрации.

– Всё нормально, – отвечает она.

– Нихрена не нормально, – возражает Эстелла. – Слушай, ну, мы в курсе, конечно, Зара нам всё рассказала…

– О чём именно? – равнодушно спрашивает Марикета. Разумеется, все уже всё обо всём знают, даже сомневаться не приходилось.

– О… Ну, о Нортбридже, инопланетных пейзажах и твоих воспоминаниях, – произносит Эстелла.

– Угу, – бурчит Мари, – и что вы по этому поводу думаете?

В салоне автомобиля повисает тишина.

– Ну, – протягивает Эстелла спустя некоторое время, – если рассуждать логически, то… Ал расскажет тебе об этом больше, но, на самом деле, Рурк ведь упоминал, что кристаллы имеют внеземное происхождение.

– Надо же. Ты его слушала, – бесстрастно замечает Джейк.

– Нихрена же подобного, – фыркает Эстелла, – это мы потом уже с Алом обо всём поговорили. У него больше информации, ведь он провёл с Рурком больше времени, чем кто-либо из нас.

– То есть, типа, – бормочет Мари, – кристаллы с другой планеты. Допустим. И на этой планете я зависала пять лет. Тоже допустим. Но как я туда попала и как вернулась обратно? И почему я… Законсервировалась?

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спрашивает Майк.

– Да ладно тебе, – Мари закатывает глаза, – Сколько тебе лет, Майк?

– Тридцать один, – моментально откликается он.

– Эстелла?

– Двадцать шесть. Ну, формально, фактически двадцать семь, ведь мы провели на острове год…

– Год? – Мари взвизгивает так резко, что Джейк даёт по тормозам. Спустя минут пять, когда Маккензи покрывает всех присутствующих отборным матом, машина снова трогается в путь. – Год, – шипит Марикета, даже не пытаясь унять дрожь. – Ёбаный год.

– Около того, – осторожно произносит Эстелла. – Мы точно не знаем.

Марикета оборачивается к ней и кивает.

– Плевать. Ладно. Это не самая большая проблема. Так вот, мне совершенно точно двадцать один. Я… Я выгляжу младше вас. Хотя мне должно быть двадцать шесть, как и тебе, Эстелла.

– Этого только слепой не заметил, – отмахивается Майк. – Ну и что?

– «Ну и что»? – ошарашенно повторяет Мари.

– Ну и что, – кивает Эстелла, – это как раз проще всего объяснить. Если кристаллы Ваану искажали временное пространство на Ла-Уэрте, то там, где ты была, скорее всего, время идёт своим чередом.

– И это объясняет то, что на моей руке появились шрамы?

– Алистер…

– Наверняка у него есть теория и на этот счёт, – устало произносит Марикета.

– Слушай, Мари, – Эстелла кладёт руку на её плечо, – я представляю, какой у тебя пиздец в голове творится. Хотя, на самом-то деле, вряд ли реально представляю. Но для нас в этом нет ничего такого, – она запинается, прежде чем торопливо договорить, – в смысле, почти ничего такого. Мы видели временные порталы, сражались со здоровенной морской змеёй и путешествовали сквозь измерения, чтобы спасти Куинн от неизлечимой болезни. Тот факт, что ты, возможно, провела пять лет на другой планете, лично меня вообще не смущает.

От неожиданно навернувшихся слёз у Мари чешутся глаза.

– Я просто пытаюсь вспомнить, – тихо говорит она спустя минуту, – ещё хоть что-нибудь. Так же, как мне удалось вспомнить Зару. Я хочу… Я думаю, что могу научиться это контролировать.

– Что именно ты пытаешься вспомнить сейчас? – спрашивает Эстелла. – Слушай, может быть, нам стоит пересмотреть политику молчания…

– Нет, не стоит, – неожиданно для самой себя возражает Марикета. – Я действительно хочу вспомнить всё сама. Я знаю, что могу. Но один вопрос мне не даёт покоя, – признаётся она. – Один из кристаллов наделил силами Куинн, когда она была на грани смерти. А… Я?

– Что ты? – в недоумении переспрашивает Эстелла.

– Связь с Ваану была не только у Куинн, – Мари переводит взгляд на Джейка, и тот коротко кивает, подтверждая то, что сам сказал ей накануне. – Но если с ней всё понятно, то… Что было со мной?