Паутина любви... (СИ) - "Anyuta"

– Может быть, вы мне расскажете, что вас так развеселило, пока я не прервал задорный смех? – Первым очнулся Антон.

– Милана рассказывала нам о своей жизни и учебе, – медленно произнесла Анжела, поглядывая на отца, наблюдавшего за Антоном с неким недоверием.

– Правда? И что в этом смешного? – Он повернулся ко мне, изучая мой профиль. Я же медленно отправила в рот кусочек помидора. Антон ожидал от меня ответа, а я не торопилась, наслаждаясь кисловато-сладким вкусом овоща.

– Да, – подтвердил за меня папа, и я благодарно ему улыбнулась, дожевывая пищу. – Но мы смеялись над другим.

– И? – допытывался Антон, а я  тем временем, откинувшись на спинку стула, отпила немного вина.

– Папа спросил, когда я выхожу замуж, – повернувшись к Антону я заметила, как он удивленно изогнул бровь. Адреналин засвистел и полетел по венам. Он играл, вновь пытался сделать из меня дурочку. Не выйдет, теперь моя очередь.

– И кто же этот чудик, готовый взять тебя в жены? – хохотнул Волков.

– Маргарет говорила, что это молодой педиатр, так ведь? – Мне показалось, что папа хотел защитить меня перед Антоном, его голос звучал надменно-холодно. Я посмотрела на него и улыбнулась, Анжела нервно теребила вилку. Неужели он и папа конфликтуют?

– Да, Слава окончил третий год интернатуры и поступил в ординатуру, очень хороший парень. Я каждый год прохожу практику и учебные тренинги в больнице, где он работает. Дети его просто обожают, и мы давно знакомы. Но встречаться начали лишь несколько месяцев назад, – подтвердила я. – Он получил отказ, потому что я не готова пока связать свою жизнь с кемто на постоянной основе. От мужчин можно быстро устать, особенно когда слишком большой выбор. Да и мне всего двадцать один, а я в жизни еще не все попробовала. Я залпом допила содержимое бокала, алкоголь отлично согревал меня изнутри, придавая сил и расслабляя мышцы тела. – А смеялись мы, просто.

– Мда, – цокнул он языком, – чувство юмора у вас отменное.

– Кто-то этой особенности вообще лишен. Но не переживай, уже ничего не исправить. Смирись, – поддела я его, не сумев проконтролировать свой язык. Антон усмехнулся, его зрачки вмиг расширились, а глаза сверкнули. Ему такой стиль общения определенно нравился. Я видела, как его губы уже раскрылись, чтобы произнести новую колкую фразу, и, перехватив инициативу, быстро произнесла: – Анжела, спасибо за теплую встречу и вкуснейший ужин, но я безумно устала. – Запустив руку в волосы, изобразила вселенскую тяжесть на своих плечах. – Я бы хотела лечь спать, а завтра мы можем обсудить мой вклад в вашу свадебную сказку.

– Конечно. – Я заметила, как она облегченно вздохнула и бросила злой взгляд на Антона, который только изобразил непонимание.

– Я покажу тебе твою спальню, милая, – предложил папа, в его голосе слышалось недовольство, и я поднялась.

– Отлично. – Я положила салфетку на стол рядом с тарелкой. – Тогда желаю всем доброй ночи, и еще раз спасибо за приглашение и радушный прием. Я счастлива вернуться в Москву. Улыбнулась Анжела, а моего врага даже не удостоила взглядом. На второй этаж мы с отцом поднимались в молчании. Повернув налево, прошли по длинному коридору к одной из последних дверей.

– Это твоя комната, – тихо сказал папа и открыл дверь. Я замерла, увидев то, чего даже не ожидала. Это была моя забытая спальня с нежно-голубыми стенами, двуспальной белой кованой кроватью и большим сундуком у ее изножья.

– Господи, – обескураженно прошептав, я вошла в комнату, оглядывая ее вновь и вновь, чтобы удостовериться, что не грежу.

– Тебе нравится? – Голос отца дрогнул, а я не могла больше вымолвить ни слова и только кивнула.

– Невероятно, – вымолвила я через несколько секунд, подходя к сундуку и проводя по нему ладонью.

– Это же мой пиратский клад. Откуда?

– Да, я забрал его из нашего дома, кровать сделали по фотографии. – Папа переминался с ноги на ногу, ожидая моего вердикта о проделанной работе.

– Спасибо, – тихо произнесла я, поднимая на него глаза. Сердце наполнилось любовью, радостью и детским восторгом. Я не помнила, что в последний раз заставляло меня так себя ощущать. Легкость в груди стала на мгновение золотом, и я растворилась в нем.

 – А ты больше ничего не заметила? – загадочно спросил он, а я  удивленно начала озираться. Столик с двумя стульями повторяли стиль кровати, шкаф-купе во всю стену, расписанный замысловатыми серебристыми узорами на белом стекле, зеркальный мамин столик, отреставрированный и блестящий. Я указала на него, но папа отрицательно покачал головой. – Сейчас, – сказал он и, подойдя к стене, покрутил световой регулятор, заставляя комнату наполниться светом. – Повернись, – предложил он, и я  последовала указаниям. Мои глаза остановились над изголовьем кровати, где теперь я четко видела тонкие зеркальные буквы. Стало сложно дышать, в голове зашумело, сердце забилось быстрее. Не было необходимости подходить ближе, чтобы прочесть надпись. Она была вырезана на моей коже, напоминая каждый день о глупости, совершенной мной пять лет назад. «Укради мое сердце этой ночью».

– Почему это здесь? – услышала я свой злой голос.

– Доченька, тебе не понравилось? – осторожно спросил папа, а я  сжимала зубы, смотря на эту чертову строчку. – Ты сама такую же сделала в своей спальне, на этом же месте, и я  решил, что тебе будет приятно увидеть ее в таком исполнении. Мне пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы не закричать от воспоминаний, от волны обиды. Я была глупо влюблена и ожидала ответного хода от Антона, подмигивающего мне, заигрывающего, смеющегося над тем, как я краснела, когда он рассказывал мне о проведенной бурной ночи с новой девушкой. Я желала, чтобы он украл мое сердце. Но он не только его украл, он растоптал всю меня за несколько минут. Вывернул мою душу, испепеляя меня своей жестокостью. Теперь я краду сердца, теперь я изорву его.

– Просто не ожидала, – отстраненно ответив, я растянула губы в улыбке.  – Ты не против, я приму душ и лягу? – не дала я отцу поболтать еще, повернувшись в его сторону.

– Конечно, ванная комната расположена справа от твоей, – кивнул он и, на секунду застыв, добавил: – Спокойной ночи, Милана. Завтра я буду после пяти вечера, и мы съездим куда-нибудь вдвоем.

– Хорошо, папа, – быстро сказала я. Мы простояли так еще несколько мгновений, пока отец не развернулся и не вышел, затворяя за собой дверь. Как только я осталась одна, я подошла к зеркальному столику мамы и опустилась на стул, смотря на свое отражение.

– Ненавижу, – прошептала я, а глаза заблестели от слез. Мне больше не было больно, как тогда, внутри после встречи с ним была пустота. Я на секунду закрыла глаза, и передо мной предстал Антон, пронзающий меня зеленой стрелой прямо в сердце. Но если раньше это вызывало во мне трепет, то сейчас только азарт и злость. Скольких он погубил? Над сколькими так посмеялся? Скольких использовал? А сколько еще будет? Любовь – странная штука, она забывается с годами, забирая с собой все хорошее, что было с тем человеком, и оставляя только зияющую дыру в душе. Но и она же дает силы, чтобы предложить Антону отравленное яблоко. Заковать его сердце в тяжелый металл, который будет срастаться с кожей, заставляя поедать себя изнутри и страдать. Никто не поможет, даже время не излечит раны на очаге жизни, еле бьющемся в груди. Я открыла глаза.

– Пора начать нашу новую историю, малыш, – одними губами произнесла я и довольно рассмеялась, ощущая себя злой королевой, отравляющей все вокруг. В хорошем расположении духа я распаковала чемодан, аккуратно разложив и развесив одежду. Собрала все необходимое для того, чтобы принять душ, я вышла из комнаты в темный коридор и скрылась за другой белой дверью. Отыскав в айподе «Taylor Swift – Blank Space», я, припевая, встала под прохладные струи душа.

4.

Расправив постель, я уже легла и потянулась к прикроватной лампе, как в дверь постучали. Нахмурившись, я встала, накинув черный шелковый халат. Папа решил поговорить со мной? Или Анжела? Может, мама не смогла до меня дозвониться. Хотя я проверяла сообщения от подруг в Твиттере и говорила с ней, когда приземлилась. Пребывая в неизвестности, я распахнула дверь, но это чувство сменилось другим, уже знакомым, когда я различила стучавшего в темном коридоре. Холод сковал сердце, но огонь, пробежавший по венам, приказал ему забиться быстрее. Заставив себя улыбнуться, я произнесла: