Феликс Аксельруд - Испанский сон

Посидели просто так. Вальд приходил в себя, бормоча проклятья и время от времени с негодованием мотая головой. Наконец, он снова взялся за палочки и хлебалку. Кажется, обошлось.

— Мы не договорили о деле, — сказал Филипп, возможно, несколько живее, чем требовалось. — Поскольку люди мутные, я думаю, что нужно проявить осторожность.

Вальд согласно промычал, прожевывая лапшу весьма тщательно.

— Да и момент не таков, — добавил Филипп, — чтобы мы любой ценой стремились к этому заказу.

— Не агитируй, — сказал Вальд. — Как мы узнаем о событиях, вы договорились?

— Он сказал, сами сообщат.

Официант занес вкусно пахнущие крылышки, поставил на стол, заботливо покосился на Вальда.

— Спасибо тебе, — с чувством промолвил Вальд. — Выручил, молодец. Не растерялся.

— Всегда к вашим услугам, — расплылся в радостной улыбке официант.

— Нет уж, благодарствую. А кухне передай — точно уволю. Еще раз такое…

Официант исчез.

— Сами сообщат, — напомнил Филипп.

— Ага, — сказал Вальд, размышляя, — значит, нужно быть готовым ко встрече.

— Нужно. Кто пойдет?

— Ну… я думаю… пока мы не выиграли…

— Понял.

— А что, ты против?

— Да в общем-то нет, — пожал плечами Филипп. — Брэйнсторминг, мать его. Однако, бумажки тогда нужны побыстрее.

— Я прямо сейчас…

Вальд с крылышком в руках оглянулся по сторонам, как бы желая отдать распоряжение.

— Короче, к утру будут бумажки.

— Еще одно, — сказал Филипп. — Насчет осторожности — это не агитация. Если я буду вести переговоры, значит, я и приму решение. Договорились?

Вальд остановил на Филиппе свой взгляд и на секунду прекратил жевать крылышко.

— Не хочу больше таких сцен, как сегодня, — объяснил Филипп. — Нам нужно бережнее относиться друг к другу, не так ли?

— Конечно, — подтвердил Вальд. — Именно поэтому я хотел бы тебя подстраховать.

— Звучит красиво.

— Что ты хочешь? — зло спросил Вальд. — Опять вляпаться? Изволь! Не забудь только загодя купить жене билет в Испанию.

Филипп скривился.

— Столь нетактичный и некрасивый выпад вовсе не заслуживает ответа.

— Партнер, мы работаем вдвоем! — с жаром объявил Вальд. — Каждый должен делать то, что у него лучше получается.

— В таком случае ты должен вести переговоры.

— Своим упрямством ты испортил мне аппетит, — сказал Вальд, вытащил из-за воротника салфетку и с досадой швырнул ее на стол. — Не буду доедать крылышки. Не желаешь, кстати?

— Нет.

— Я так и думал. Одно слово, упрямец.

Филипп закурил опять.

— Много куришь, — ворчливо заметил Вальд. — Вообще в нашем возрасте уже нужно начинать себя ограничивать. Бабу новую завел… Думаешь, я не заметил, что ты уже пил сегодня?

Насчет бабы — это ты из вредности, хотел возразить Филипп, имея в виду недавний рассказ Вальда, но подумал, что такая реплика была бы злоупотреблением дружеской откровенностью.

— Ты выпустил из виду, — сказал он вместо того с некоторым вызовом, — что на меня упал потолок.

— Что ты этим хочешь сказать? — подозрительно осведомился Вальд. — Чтоб на меня упал тоже?

— Ты же щупал шишку. Не какая-то несчастная рыбья кость.

— Все равно, это не основание бражничать.

Филипп подвинул к себе телефон.

— Женечка, — ласково сказал он в трубку, — принеси-ка мне, лапушка, кофейку с лимончиком и рюмочку коньяку, да побольше. А Вальдемару Эдуардовичу принеси кружечку молочка стерилизованного. Большую такую кружечку, поняла? Выполняй.

Он отключился.

— Ладно, — сказал Вальд. — Черт с тобой. Пойдем вдвоем. И решать будем вдвоем. Доволен?

— Нет, конечно, — сказал Филипп, — но это уже немного лучше.

— Раз так, — заметил Вальд, — у меня снова появляется аппетит.

Он доедал крылышки, когда появились заказанные напитки. Филипп залпом хлопнул рюмку коньяка, оказавшуюся меньше, чем он думал. Вальд как ни в чем ни бывало начал пить принесенное молоко из огромной Филипповой кружки с надписью «If you toucha my mug, I’ll smacka your face».

Женечка ушла, гордая выполненной миссией.

— Есть идея, — сказал Филипп. — Почему бы нам не перевести Женечку в официантки?

Пройдя наконец-то через средневековые ворота, они долго бродили по узким улицам города. И эти улицы становились все уже и уже, пока они, наконец, не обнаружили улочку меньше чем в метр шириной. Трудновато было на этой улочке разминуться двоим, не коснувшись друг друга — а называлась она, между прочим, Улочкой Поцелуев. Они добросовестно убедились в справедливости такого названия. И с этим бы Ана, любитель-краевед, не заспорила — просто потому, что так оно и было.

Венадад, царь Сирийский, собрал все свое войско, и с ним были тридцать два царя, и кони и колесницы, и пошел, осадил Самарию и воевал против нее.

И послал послов к Ахаву, царю Израильскому, в город,

и сказал ему: так говорит Венадад: серебро твое и золото твое — мои, и жены твои и лучшие сыновья твои — мои.

И отвечал царь Израильский и сказал: да будет по слову твоему, господин мой царь: я и все мое — твое.

3-я Царств, XX, 1-4

И спала она у ног его до утра и встала прежде, нежели могли они распознать друг друга. И сказал Вооз: пусть не знают, что женщина приходила на гумно.

И сказал ей: подай верхнюю одежду, которая на тебе, подержи ее. Она держала, и он отмерил шесть мер ячменя, и положил на нее, и пошел в город.

Руфь, III, 14-15

В конце рабочего дня, когда Филипп, мечтая о редкой, сезонной радости беззаботного похода de copas, уже сортировал и распихивал по файлам накопившиеся за день бумаги, произошло неожиданное. Раздался сигнал телефона, и Женечкин голос сообщил:

— Филипп Эдуардович, здесь вас… м-м… господин Эскуратов…

— Эй! — успел крикнуть Филипп. — Стоп. Жди.

Башка лихорадочно заработала. Он сказал — пару дней. Такие люди говорят «пару дней», а потом для солидности выдерживают еще пару, чтоб партнеры дозрели как следует. Или что-то стряслось, или… Если у него все в порядке, он бы ни за что не позвонил. Значит, возникла срочность. Брать трубку — или пусть звонит в понедельник? Сам теперь пусть созревает? Пятница, конец рабочего дня… Будет вполне прилично, если его, Филиппа, уже не окажется на работе… А с другой стороны, за выходные столько всего может произойти… Надо брать. Нет, не надо. Ага… сейчас он выяснит заинтересованность Эскуратова.

— Женя, спрашивает женский голос или мужской?

— Женский… Это его секретарша.

— Слушай внимательно: ты поискала меня по телефонам и пока не нашла. Но я, кажется, еще где-то в офисине, поняла?