Шанс на любовь (СИ) - Морриган Адалинда

— Ты больна, я не могу нечего сделать — мужчина небрежно пожал плечами. — я сделал все чего ты хотела, ради тебя убил того парня, я за тебя отомстил. Послушай, давай не будем выяснять отношения? Мы оба хорошо провели время, но мне нужно мое пространство обратно. Очень нужна моя комната, — он опустил руку между бедер девушки. Она запрокинула голову к нему на плечо, а бедра раздвинула шире и закрыла глаза.

Виктор встал, держа девушку, которая крепко обернула ноги вокруг его талии.

— Прощай, рыжая.

Я стояла несколько секунд, после чего услышала, как закрылась дверь его кабинета. Подавив тошноту и несколько раз глубоко вздохнув, я натянула фальшивую улыбку на лицо и покинула проклятое место, в котором остались свидетели моего унижения.

=37=

Виктория

Выйдя из бара меня встретили Макс и Татьяна, по моему лицу было понятно, что я не хотела разговаривать они и не стали ни о чем спрашивать, я была как в тумане, не видела куда меня везут, я нечего не понимала, лишь поняла, когда села на диван. Я не знала, как долго так просидела, прежде чем Макс не взял меня на руки и отвел в комнату.

Татьяна присутствовала, она попросила Макса оставить нас на едине, она пристально изучала меня несколько секунд перед тем, потом помогла принять душ и после уложила в кровать, как ребенка. Натянув на меня одеяло, Татьяна даже наклонилась и оставила маленький поцелуй на поцарапанной щеке.

— Не переживай, дорогая. Все всегда становится лучше на следующий день, — Татьяна выключила свет, напомнив, чтобы я позвала Макса, если мне что-нибудь понадобится — Макс дома, мне нужно уехать.

Словно кино, которое крутилось в моей голове, я представляла Виктора с разными женщинами в клубе. Картинка того, как он поглаживал ту, отпечаталась в моей памяти и постоянно мучила.

Я плакала по потерянной любви, которою толком не успела обрести.

Порой Судьба бывает очень милостива, а иногда жестокой. И, кажется, она сделала выбор за меня.

Спрятала лицо в подушку и вновь расплакалась. Отчаянье волнами накрывало с головой. Я прижала ладонь ко рту, чтобы Макс не услышал как я рыдаю. Сколько же я плакала в последнее время? Наверное, если собрать все слезы вместе, выйдет небольшое озеро.

Дверь спальни резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

— Я не могу больше слушать твои рыдания. Иди сюда — Макс обнял и погладил меня по волосам. Я с благодарностью прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Как же хорошо было чувствовать поддержку близкого человека. Только это и держало меня сейчас. — У меня просто сердце разрывается.

— Почему? За что он так со мной? — я подняла голову с плеча, чтобы видеть его — Я любила его всем сердцем, я думала что и он меня любит. Справлюсь ли я? Я не хочу его больше любить.

Это приносит больше боли, чем кто-либо может себе представить — врать всем, в том числе и себе. Это то, что мне необходимо сделать сейчас. Сначала я делала это для того, чтобы защитить сердце, но сейчас…

— Ты должна успокоиться. Выплакаться, и твоя печаль пройдет. Ты должна быть сильной, какая ты есть.

— Ты не поймёшь меня — всхлипывая проговорила я — тебя не бросали, ты никогда не любил.

Макс издает тяжелый вздох. Его челюсть сжимается, когда он смотрит на меня.

— Моя любовь умерла вместе со мной шесть лет назад. — прошептал Макс мне в волосы — Прошло шесть лет, я до сих пор помню боль потери. Каждый проведенный день без нее, я все больше умираю внутри; все больше надежды теряю.

— Что? — У меня встает ком в горле, а слезы щиплют глаза. — Твоя девушка умерла?

— Мы были молоды, она была как лучик света. Я захотел с ней пойти на вечеринку, я умолял ее пойти со мной, я хотел всему миру показать ее, красивую, нежную. Вот только я не знал чем закончится эта вечеринка — он замолчал, ему было трудно говорить, но он продолжил — тогда я и познакомился впервые с наркотиками, я позволил себе попробовать, думал нечего плохого в этом нет, но я ошибся. В какой то миг я потерял ее из вида, искал долго, пока не услышал крик, такой же как у тебя, и нашёл ее, но только было поздно. Толпа мужиков насиловали ее, один за другим, а я нечего сделать не мог — я не пыталась сдержать слезы, это было чудовищно — я всем отомстил, и заслужено сел в тюрьму. Только потом я познакомился с Виктором, и вся моя любовь и забота исчезла. Я стал таким какой я есть. Ни любви, ни сожаления.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мне жаль, что она умерла, — тихо проговорила я.

— Не нужно меня жалеть — он посмотрел на меня и с грустью улыбнулся. — Она не смогла пережить этого и покончила собой.

— Ко мне ты относишься хорошо — Он гладил мои волосы, а я выводила невидимые узоры на его руках, разговаривая обо всем на свете, узнавая друг друга, открывая что-то новое. Макс ничуть не обидевшись, просто ответил.

— Ты такая же, как она.

Как же отличались наши жизни!

— Ты никогда не думал сменить образ жизни? — желая сменить тяжелую для него тему, спросила я.

— Я принял все как есть. У меня есть все, что я хочу. Без нее у меня нет другой жизни — Макс провел, ладонью по волосам, слегка нервничая. Я думаю он еще никогда и не перед кем не был так откровенен как со мной.

Резкий голос Татьяны заставил меня вздрогнуть и испуганно соскочить с тела Макса.

— Маргарита! — засмеялась она в голос, держа в руках две бутылки. — Всех прошу на кухню.

***

У меня глаза были готовы вылезти из орбит.

Или же просто отключилось бы сознание?

Я никогда не пробовала ничего подобного, как горящие шоты, приготовленные Татьяной. Она привезла пиво и кучу этих маленьких бутылочек с крепким ликером, как из самолета. Сначала я была немного поражена, стараясь со всеми держаться ровно, но сейчас мы уже полностью раскрепостились.

Сейчас же была уже почти глубокая ночь, и мы почти что опустошили все что привезла Татьяна. Мы громко смеялись, пили, не морщась, и болтали все, что придет в голову.

Месяц спустя:

Прошел целый месяц с того самого дня, я одна в пустом доме. Я не смогла больше оставаться у друзей. Я сняла себе квартирку, не большую и мне вполне нравится, только вот в одиночестве очень плохо.

Я занимаюсь обычными делами, рисовала, ходила в кино. Постепенно я начала понимать происходящее, как только я вспоминаю Виктора, реальность обвивает меня подобно ядовитому плющу.

Мне плохо, я взбешена, обижена, сбита с толку, разъярена, пристыжена и снова взбешена.

Я уже упоминала, что вне себя от ярости?

Я зла настолько, что, кажется, могу стать матерью дьявола.

Я хочу разбить каждый предмет мебели, что находится в поле моего зрения.

А если я когда-нибудь увижу его на улице, он пожалеет об этом.

— Кого ты обманываешь? — шепчу своему отражению.

Мое потрепанное «я» смотрит на меня из зеркала над туалетным столиком. Мы оба знаем, что увидь я Виктора на улице, я бы бросилась к его ногам, как сумасшедшая фанатка, вопя, чтобы он забрал меня обратно.

Неужели это и есть любовь?

Полный кошмар.

Я валюсь на пол гостиной и пялюсь в потолок из-за тоски по мужчине, которого никогда больше не увижу.

Вот же жестокий, отвратительный, трусливый, лживый, никчемный ублюдок, притворяющийся, что у него есть сердце.

Но я скучаю по нему всеми фибрами моей души.

Теперь я понимаю, как с виду адекватные люди внезапно слетают с катушек. Человеческое тело просто не способно держать в себе столько эмоций.

— Дерьмо! Мне нужно что-то сделать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Еще несколько минут я стою под холодной водой, прежде чем быстро помыться, выключить воду и достать полотенце. Как только я оборачиваю полотенце вокруг талии, звонит дверной звонок.

Искра надежды пронзает меня при мысли, что это может быть Виктор. Хотя рациональная часть меня знает, что это не так.

=38=

Виктория