Холодная (СИ) - Инфинити Инна

— Вкусный чай, — я все-таки первой решаю прервать неловкое молчание.

— Спасибо.

И снова замолчали.

— Где мне лечь спать? — решил спросить он минут через пять.

— Дверь сразу после Викиной комнаты. Моя, если что, перед Викиной.

— Хорошо.

Еще через минуту я зачем-то ему говорю:

— Мою маму звали Ирина. Поэтому я ношу кулон с буквой «И». — Он поднял на меня глаза, и я ему грустно улыбнулась. — Ты спрашивал однажды, почему я ношу кулон с буквой «И», если мое имя начинается на «К». Эту подвеску отец подарил маме, когда она родила меня.

И в подтверждение своих слов достаю из-под ворота водолазки золотую цепочку.

— Теперь понятно.

Сама не знаю, зачем я ему это сказала. Должно быть, ему нет до этого совсем никакого дела. Но мне почему-то захотелось поделиться с ним чем-нибудь важным для меня. Не на столько личным, как любимый мамин напиток, но тем не менее все же личным. Тем более что Максим сам однажды спрашивал.

Я кручу в своих руках кулон и чувствую, как из глаз начинают катиться слезы. У меня был чертовски сложный день...

Максим сразу спрыгнул со своего стула и направился ко мне.

— Эй, ты чего? — Он аккуратно дотронулся до моего лица.

Если бы он только знал, как на меня действуют его прикосновения, то ни за что бы не сделал этого. Но я уже не могу сдержаться и начинаю рыдать еще сильнее. Утыкаюсь в его плечо и всхлипываю все громче и громче. Как же мне все надоело… Как же я хочу просто быть с Максимом. Просто быть счастлива. Без лишних людей и без лишних обязательств перед кем-то.

— Я так устала, Максим. Я так устала от всего этого… Вика, Егор… Я так больше не могу. Почему тебя так долго не было, Максим? — Я поднимаю на него глаза.

Моя маска снова сорвана и втоптана в землю, но мне плевать. Невысказанное меня душит.

— Разве меня долго не было? — Удивляется он, — я сразу выехал, как закончил с тобой говорить. Ехал даже быстрее допустимого, наверняка придет несколько штрафов…

Боже, о чем он вообще говорит?

— Тебя так долго не было… Я ждала тебя… А ты появился, когда уже стало слишком поздно…

— Кристина, я приехал сразу, как только вы позвонили.

— Ты не понимаешь, я не об этом. Ты обещал меня найти и нашел. Но почему так поздно? Я ждала, а потом забыла тебя. Совсем забыла. И когда я от них всех устала и уже все для себя решила, ты приехал. Но уже поздно… Лучше бы ты вообще уже не приезжал. — Я громко всхлипнула.

Максим оторопел.

— Кристина, я не понимаю. Что ты имеешь ввиду? — Он взял мое лицо в руки.

Я посмотрела ему в глаза. Он совсем не понимает. Он совсем ничего не помнит. Он совсем не испытывает дежавю в моем присутствии.

Как же это больно — понимать, что я для него совсем никто. Совсем чужая. Хотя, может быть, это и к лучшему, что он не помнит. Я уже давно выбрала себе цель в жизни, и ничто не должно вынудить меня, отказаться от нее.

Усилием воли я беру себя в руки. Спрыгиваю со стула и говорю:

— Не важно. Извини. Не бери в голову. Я пошла спать.

И удаляюсь к себе, чтобы снова собрать себя по кусочкам и вступить в новый день, в котором еще нет ошибок.

Глава 13. От неба до земли

На следующий день, когда у меня звонит будильник в 9 утра, я уже слышу где-то недалеко голоса Кристины и Егора. Кузнецов не подвел и приехал с утра. Когда я одеваюсь и захожу на кухню, застаю их обоих завтракающими.

— Доброе утро, — говорю им и протягиваю Егору руку. Парень отвечает на рукопожатие.

— Привет, — произносит Кузнецов с набитым ртом.

— Есть рисовая каша. Будешь? — Обращается ко мне Кристина.

На ее лице ни грамма косметики и ни грамма следов вчерашних слез. Даже не знаю, что из этого меня сейчас удивляет больше. Мне кажется, я ни разу не видел Морозову ненакрашенной. Не то чтобы она когда-то перебарщивала с макияжем, нет, но легкий слой пудры на ее лице я всегда замечал. И глаза она выделяла. Не броско, но заметно.

— Да, — отвечаю ей и собираюсь подойти к плите, на которой стоит кастрюля, но Кристина меня опережает.

— Садись, я тебе положу.

От неожиданности я замер. Мне не послышалось?

Совладав с удивлением, опускаюсь на барный стул рядом с Егором и наблюдаю за Морозовой. Она достала из шкафчика турку, насыпала туда чайную ложку кофе, залила водой и поставила на огонь. Пока кофе подходил, положила мне в тарелку кашу и бросила сверху кусочек сливочного масла. Все именно так, как я ем дома.

Подала мне тарелку с ложкой и вернулась к кофе. Когда напиток закипел, налила мне в чашку и поставила рядом с тарелкой.

Мне это не снится? Кристина действительно сейчас подала мне завтрак?

— Спасибо, — ошарашенно выдаю ей я и утыкаюсь в тарелку. Девушка уже вернулась на свое место и продолжила есть.

Каша оказалась очень вкусной. В меру сладкой и совсем без соли. Ненавижу соленые каши. И кофе черный без сахара. Как я люблю.

— Вкусная каша, — прерываю молчание, — кто варил?

— Я, — безмятежно отвечает Кристина.

Я удивленно вскидываю бровь.

— Ты умеешь готовить?

— Да.

— Не знал.

Девушка пожала плечами:

— Ты много чего обо мне не знаешь.

— Если бы ты была с братом поприветливее, может, он бы и узнал тебя с хорошей стороны, — вклинился в наш диалог Егор. — Малыш, это самая вкусная каша из всех, что я ел, — он довольно улыбнулся своей девушке, а я незаметно сжал кулаки.

Мне не нравится, что он назвал ее «малыш». Мне не нравится, что он назвал меня ее «братом», потому что мои чувства к Кристине отнюдь не братские. Мне не нравится, что он может вот так просто ей улыбаться, а я нет.

Но Кристина права, я много чего о ней не знаю. Так почему бы сейчас, пока у нас на редкость непринужденная обстановка, не поговорить с ней немного?

— А что еще ты умеешь готовить кроме каши? — Аккуратно интересуюсь у нее.

— Ну, конечно, борщ варить не могу, но а так много что. Мясо, рыбу, гарниры, различные супы…

— Удивительно, — я все еще пребываю в легком шоке. Это так не похоже на типичную представительницу золотой молодежи, какой Кристина является.

— Ничего удивительного. Когда умерла мама, папа еще не был так богат, и мы не могли позволить себе повара. И самому отцу готовить тоже было некогда: компания стремительно развивалась. Поэтому готовила я.

— В восемь лет??? — Я не могу скрыть своего изумления.

— Да, а что такого? Я сама готовила и убирала квартиру. Но уже через пару лет отец смог нанять повара и домработницу, так что свободное от уроков время я стала проводить не дома у плиты или с тряпкой, а у папы на работе. Мне там очень нравилось.

— Круто, никогда бы не подумал.

На мгновение мы замолчали, не зная, о чем еще поговорить, как вдруг ко мне обратился Егор.

— Макс, куда вы сегодня с Олейниковой идете?

Моя рука с ложкой так и застыла в воздухе по дороге в рот. Боковым зрением я заметил, как дернулась Кристина и чуть не пролила кофе на стол. Я помолчал пару секунд, думая, как бы выкрутиться из этой ситуации.

— Да так, в пару мест.

Егор по всей видимости не заметил эту заминку за столом и с искренним любопытством продолжал наступать.

— Так вы с ней встречаетесь? Или что у вас?

— Я не знаю, Егор, — честно ответил я, — просто гуляем.

Кузнецов засмеялся.

— Ой, ну ладно тебе. Колись давай. Все же прекрасно понимают, что просто так парень и девушка не гуляют. Тем более второй раз подряд.

— Пока у нас ничего нет, а дальше видно будет.

— То есть, ты не исключаешь, что можешь начать с ней встречаться?

Я немного посомневался, но все же ответил:

— Не исключаю.

— Красава! — Заулыбался мне Егор и поднял вверх большой палец.

Дальше мы продолжили есть молча. Но только я и Егор. Кристина сидела, уткнувшись в свою тарелку, и даже не поднимала на нас глаз. При этом есть она перестала. К кофе тоже не притрагивалась. Кажется, у нее пропал аппетит.