М Автор неизвестен - Халиф на час

А потом он обернулся к Ниме и сказал: «С тобою не будет беды, укрепи же свое сердце, успокой душу и прохлади глаза! Выложи из твоих денег четыре тысячи динаров», — сказал он ар-Раби. И тот вынул деньги и вручил их персиянину, а персиянин сказал ему: «Я хочу, чтобы твой сын поехал со мною в Дамаск, и если захочет Аллах великий, я не вернусь иначе, как с девушкой». А затем персиянин обернулся к юноше и спросил его: «Как тебя зовут?» — и юноша ответил: «Нима», — и тогда персиянин сказал: «О Нима, сядь и пребывай под охраной Аллаха великого: Аллах соединит тебя с твоей возлюбленной».

И Нима сел прямо, а персиянин сказал ему: «Укрепи свое сердце. Мы выедем в этот же день. Ешь, пей и развлекайся, чтобы стать сильным для путешествия». А после этого персиянин стал справлять свои дела и забрал все, что ему было нужно из редкостей, и он взял у отца Нимы десять тысяч динаров и взял у него коней и верблюдов и все прочее, что нужно для перевозки тяжестей в пути.

А потом Нима простился со своим отцом и матерью и отправился с врачом в Халеб, но не напал там на след девушки. Затем они достигли Дамаска и прожили там три дня, после чего персиянин нанял лавку и уставил в ней полки тонким фарфором и крышками и украсил полки золотом и кусками дорогих материй. Он поставил перед собою сосуды и бутылки, в которых были разные масла и всякие лекарства, и вокруг бутылок он поставил кубки из хрусталя, а перед собою он положил доску и астролябию. И он оделся в платье врачей и лекарей и, поставив перед собою Ниму, одел его в рубаху и шелковый плащ, и обвязал ему стан шелковым полотенцем, вышитым золотом.

И потом персиянин сказал Ниме: «О Нима, ты с сегодняшнего дня мой сын; не называй же меня иначе, как отцом, а я буду называть тебя только сыном», — и Нима отвечал: «Слушаю и повинуюсь!»

И жители Дамаска стали собираться перед лавкой персиянина, глядя на красоту Нимы и на красоту лавки и тех товаров, что были в ней. И персиянин разговаривал с Нимой по-персидски, а Нима тоже разговаривал с ним на этом языке, ибо он знал его, как обычно для детей вельмож. И этот персиянин сделался известен среди жителей Дамаска, и они стали описывать ему свои недуги, а он давал им лекарства. И ему приносили банки, наполненные мочой больных, и персиянин смотрел на нее и говорил: «Тот, кто налил мочу, которая в этой банке, болен такой-то и такой-то болезнью», — а больной говорил: «Поистине этот врач прав!» Так персиянин стал лечить людям их болезни, и жители Дамаска собирались у него, и весть о нем распространилась в городе и в домах вельмож.

И вот в один из дней он сидит, и вдруг приближается к нему старуха верхом на осле, чепрак на котором был из парчи, украшенной драгоценными камнями. И старуха остановилась возле лавки персиянина, и, привязав осла за уздечку, сделала персиянину знак, и сказала: «Возьми меня за руку», — и персиянин взял старуху за руку, и она слезла с осла и спросила: «Это ты — персидский врач, прибывший из Ирака?» — «Да», — отвечал врач. И старуха сказала: «Знай, у меня есть дочь, и она больна». И старуха вынула банку, и, когда персиянин взглянул на то, что было в банке, он спросил: «О госпожа, скажи, как зовут эту девушку, чтобы я мог вычислить ее звезду и узнать, в какое время ей подойдет пить лекарство». И старуха сказала: «О брат персов, ее зовут Нум».

Персиянин, услышав имя Нум, начал считать и писать на руках и сказал: «О госпожа, я не пропишу ей лекарства, пока не узнаю, из какой она земли, из-за различия в воздухе. Осведоми же меня, в какой земле она воспиталась и сколько прошло лет ее жизни». — «Ее жизни четырнадцать лет, а воспиталась она на земле Куфы, что в Ираке», — отвечала старуха. И персиянин спросил: «А сколько месяцев она в этих краях?» — и старуха ответила: «Она прожила в этих краях немного месяцев».

И когда Нима услышал слова старухи и узнал имя своей пленницы, его сердце затрепетало, и он потерял сознание. А персиянин сказал старухе: «Ей подойдут такие-то и такие-то лекарства», — а старуха молвила: «Смешай, что хочешь, и дай мне то, что ты писал, с благословения Аллаха великого», — и бросила ему на прилавок десять динаров. И врач посмотрел на Ниму и велел ему приготовить для старухи лекарственные зелья, а старуха смотрела на него и говорила: «Защити тебя Аллах, о дитя мое, — твой вид подобен ее виду».

А потом старуха спросила персиянина: «О брат персов, это твой невольник или твой сын?» И персидский врач отвечал ей: «Это мой сын». А Нума собрал нужные зелья и положил их в коробочку и, взяв бумажку, написал на ней такое двустишие:

     И если пожалует один только взгляд мне Нум, —Пусть счастья не знает Суд, не будет прекрасной Джумль.

     Сказали: «Забудь ее и двадцать возьмешь таких», —Но нет ей подобия, ее не забуду я.

Потом он засунул бумажку в коробочку и написал на крышке коробочки куфическим почерком: «Я Нима ибн ар-Раби-куфиец», и поставил коробочку перед старухой. Та взяла ее и простилась с ними, и поехала обратно, направляясь во дворец халифа.

И когда старуха поднялась с зельями к девушке, она поставила перед ней коробочку с лекарствами и сказала: «О госпожа, знай, что в наш город пришел врач персиянин, и я не видела никого прозорливее и осведомленнее в делах болезней, чем он. Я назвала твое имя, после того как он увидел банку, и он узнал, какая у тебя болезнь, и прописал тебе лекарство, а потом он отдал приказание своему сыну, и тот составил для тебя вот это лекарство. И в Дамаске нет никого красивее и изящнее, чем его сын, и ни у кого не найдется лавки такой, как у него».

И Нум взяла коробочку и увидела, что на ее крышке написано имя ее господина и имя его отца, и, когда она увидела это, у Hge изменился цвет лица, и она про себя воскликнула: «Нет сомнения, что владелец этой лавки пришел из-за меня!» — «Опиши мне этого юношу», — сказала она старухе, и та ответила: «Его зовут Нима, и над правой бровью у него пятнышко, и одет он в роскошные одежды и обладает совершенной красотой». — «Подай мне лекарство, с благословения Аллаха великого и с его помощью», — сказала девушка и взяла лекарство и выпила его, смеясь, и сказала старухе: «Поистине, это благословенное лекарство!»

Потом она осмотрела коробочку и, увидав бумажку, повернула ее и прочитала, а поняв ее смысл, она уверилась, что тот юноша — ее господин, и успокоилась душою и обрадовалась. И, увидав, что девушка засмеялась, старуха воскликнула: «Поистине, этот день — день благословенный!» — а Нум промолвила: «О надсмотрщица, я хочу чего-нибудь поесть и выпить». И старуха сказала невольницам: «Подайте вашей госпоже столы с роскошными кушаньями!» — и Нум подали столы, и она села есть.