Кофе в постель (СИ) - Горовая Ольга Вадимовна

Его губы были холодными с улицы, где начинался мороз. Ее же — такими теплыми, такими мягкими и желанными.

Он так соскучился, что даже слов не было это передать. И сам удивился тому, что за какие-то двенадцать часов можно настолько истосковаться по кому-то.

Слава собирался сделать этот поцелуй легким и быстрым.

Но Наташа уже обняла его за шею, и он, не удержавшись, углубил ласку, давлением своего рта, заставив ее губы раскрыться, и скользнул языком вглубь мягкого и желанного для него рта. Его руки так крепко держали ее, словно бы Ната пыталась убежать, хотя она, лишь охотней отвечала на поцелуй. Он и не заметил, как прижал ее к стене, для большей опоры, и обхватил лицо ладонью, приподняв, чтобы удобней было целовать.

— Да, припоминаю, кажется, мы закончили в этой самой точке, — хрипло, с улыбкой пробормотала она, когда Слава, наконец-то, нашел в себе силы отстраниться на пару сантиметров.

Она уткнулась ему губами в шею, и это влажное касание — искушало и дразнило его, заставляя хотеть большего.

— Я не могу позволить тебе усомниться в том, что более привлекательно для меня, — так же хрипло, но со смешком, поддел Слава ее, напоминая о телефонном разговоре.

— О, да, — она привстала на носочки, и легонько поцеловала его в скулу. — Ты меня убедил. А теперь, я все-таки попробую повторить свой вопрос о твоем голоде, — она посмотрела в его глаза.

Да, он был голоден. Кажется. До того момента, как увидел ее в дверях квартиры. Сейчас, он не смог бы сказать, что физический голод так уж его мучает. Не так, как чувственный, во всяком случае.

Наташа улыбнулась, с каким-то странным, немного непонятным для него выражением в глазах, а потом, словно бы прочла все ответы во взгляде Славы, кивнула, хоть он не успел еще сказать и слова.

— Пошли, — она крепко сжала его ладонь своими пальцами, которые терялись в его руке. — Конечно же, ты голоден. Уверена, что с обеда ничего не ел.

Вообще-то, он не ел с того момента, как они позавтракали вместе, но не стал уточнять такую мелочь. Почему-то Славе показалось, что Ната не похвалит его за подобное пренебрежение к собственным потребностям.

И, сняв пальто, пошел за ней на кухню, размышляя над тем, что сидя у этого окна в то воскресное утро, даже не представлял себе, что еще вернется сюда.

Разумеется, на ночь он остался у нее.

Наташа только насмешливо приподняла бровь, когда Слава предположил, что ему стоит уехать. А поскольку он совершенно не хотел поступать так, как стоило — ни единым словом не оспорил этот жест.

Единственное, утром пришлось вставать раньше, так как предстояло заехать еще домой и переодеться. Иначе Андрей, из-за второго опоздания подряд, и вправду, мог бы отправиться искать друга.

Святослав постарался быстро отключить будильник в своем телефоне, чтобы Ната не проснулась. И не смог отказать себе в удовольствии просто полюбоваться ее видом пару минут.

Она спала, лишь немного нахмурившись, когда ее плеч коснулся прохладный воздух из-за того, что передвижения Славы скинули одеяло.

Протянув руку, он укрыл Наташу, не удержавшись, чтобы не погладить теплую кожу.

Ната сонно вздохнула и приоткрыла глаза.

— Слав? — еле слышно, почти сквозь сон, проговорила она. — Ты уже уходишь?

Он кивнул, понимая, что не может удержать глупейшую, но счастливую улыбку.

— Спи, солнце, — он наклонился, целуя ее приоткрытые губы. — Мне еще домой заехать, переодеться надо.

Но Наташа не была согласна так просто отпустить его. Высунув руки из-под одеяла, она тут же обняла Святослава за шею, не дав тому прервать поцелуй.

— Подожди, — наконец, она позволила ему отстраниться, но так и не разняла рук. — Я обещала чаще угощать тебя кофе, — уже почти полностью проснувшись, Ната и сама села в кровати.

А потом — так улыбнулась ему, что у Славы дух перехватило.

Он, наверное, никогда не видел настолько счастливых и умиротворенных людей, какой выглядела Наташа в эту минуту.

И понимание того, что это его присутствие рядом с ней, вызвало такие эмоции — оно не укладывалось в голове Святослава. Забирало слова и здравые мысли. Отбрасывало на задний план все, совершенно все в этом мире.

Ни его деньги, в которых она не нуждалась, ни подарки, которых он ей не дарил, (кроме, конечно, тех самых носков и диска) — а именно сам Слава настолько ей необходим.

В этот момент он осознал, что готов сделать для нее все, что угодно, без условий и границ. Святослав готов был ее боготворить.

— Слав, ты же не против? — вдруг спросила она, обеспокоенная, очевидно, его молчанием.

Он покачал головой, не в силах отвести глаза от лица Наты.

— Кто, в здравом уме откажется от такого? — хрипло, шепотом, спросил он. Только и сам не понял, на ее ли вопрос, или на свои мысли отвечал таким образом.

С еще более довольной улыбкой, она легко поцеловала его в губы, и поднялась, потягиваясь.

— Я успею, пока ты оденешься, и ни капли не задержу тебя, — лукаво подмигнув ему, с намеком на прошлое утро и допрос Андрея, о котором Слава ей вчера рассказал, Наташа взъерошила свои короткие волосы и пошла на кухню.

А он еще пару минут просто сидел на кровати, пытаясь осознать новый для себя мир.

Через полчаса, действительно «не задержанный» и даже немного сожалеющий об этом, Слава вышел из ее подъезда. И в этот момент, наверное, впервые во всей свой жизни, обрадовался тому, что он хромой.

Только то, что с раннего детства Слава научился сохранять равновесие в любой ситуации, спасло его от падения прямо на крыльце.

Ухватившись за дверь, которая еще не успела захлопнуться, он с некоторым ошеломлением осмотрелся.

Мир вокруг него обледенел.

Абсолютно все, каждая веточка на каждом дереве, каждый сантиметр асфальта, каждый провод и каждый столб — были покрыты тонкой и зеркально-гладкой коркой льда. А с неба, как продолжение вчерашнего дождя, сыпалась мелкая ледяная крошка.

Очевидно, вчерашнее похолодание оказалось более стремительным, чем ему показалось ночью, и моросящий дождь — просто обледеневал, не успевая вымерзать.

Пока он осматривался — пару человек из двора Наташи упало, как и он, едва выйдя из подъезда. Некоторые, увидев такую природную шутку — просто развернулись и отправились восвояси. Кое-кто, более смелый, или же просто — не имеющий выбора, все же рискнул продолжить путь на работу, но и дорожки песка, сотворенные дворниками — не особо спасали.

Прикинув расстояние до своего «ниссана», Слава, наконец, отпустил дверь и, осторожно ступая по одной из таких песочных тропинок, добрался до автомобиля.

С облегчением захлопнув за собой дверь, и порадовавшись тому, что вопреки пророчеству Андрея о бесполезности в феврале шипованных шин, не поменял «резину», Святослав достал телефон и нажал на дозвон.

— Да? — в голосе Наташи звучал смех и легкое недоумение оттого, что он звонит, едва успев уйти.

— Нат, не выходи сегодня на улицу, — тоном, не терпящим возражения, почти приказал Слава, и вставил ключ зажигания, заводя машину.

— В смысле? — она немного растерялась. Правда, он не знал от слов или от тона, которым сообщил ей свое «распоряжение». — Слав, мне же в Кофейню надо…

— Наташ, — он попытался хоть немного изменить интонацию. Но это оказалось сложно.

За все их знакомство, Ната не произвела на него впечатления «устойчиво стоящей на Земле» особы. И он приходил в ужас при мысли, к чему может привести ее выход на улицу, если она даже на его лестнице умудрилась поскользнуться. И это при наличии перил и его поддержки.

— Здесь гололед. Причем такой, какого уже лет десять, наверное, не было. Сиди дома, — не выдержав, бескомпромиссно отрезал он, будто имел право так разговаривать.

— Ой, да мне же только до машины дойти… — начала переубеждать его Наташа.

От этой фразы в его разуме возникли еще более устрашающие картины. Шины на ее автомобиле, хоть и зимние, не были шипованными, это он запомнил.