История моей измены (ЛП) - Фантом Стило

Когда он приблизился к номеру, никто не кричал. Никто даже не разговаривал. Он мог сказать это точно, потому что дверь была широко распахнута.

К черту все.

Он зашел в комнату, окликая по-итальянски. Если придется, можно все представить так, будто любопытный гость заглянул в номер. Но ему никто не ответил. Он вошел в гостиную и остановился у груды одежды. Одежды Миши. Дорожка из вещей тянулась к балкону.

— Эй!? — крикнул он. К черту тонкости. Ему было плевать.

Дверь в спальню была широко открыта, и он прошел туда. Кровать была заправлена, и все выглядело нормально. Потом он увидел, что один из чемоданов Миши стоит на полу, а выдвижной лоток, где он находился, сдвинут в сторону. Произошло что-то скверное.

— Миша! — рявкнул он, поворачиваясь к ванной. Душ работал, и Таль устремился туда.

Свернувшись клубочком, она тряслась на дне ванны. Он поспешно встал на колени и потянулся к ручке душа, выключая его. Вода текла ледяная, почти болезненная для кожи. Он отметил, что кран стоял на горячей воде, и задался вопросом: как долго она здесь провела, чтобы горячая вода превратилась в ледяную.

— Детка, что случилось? — прошептал Таль, просовывая под нее руки и поднимая. Он медленно встал и прижал ее к своей груди.

— Я ужасна. Ужасна, ужасна, ужасна, — простонала она, так сильно стуча зубами, что слова искажались. Он сел на кровать и прижал ее к себе.

— Ты не ужасна. Господи, как долго ты пробыла там, Миша? — спросил он, рассматривая ее пальцы с коротко подстриженными ногтями, вглядываясь в ее почти синие губы. Вполне возможно, у нее легкая гипотермия.

— Недолго, — выдохнула она.

Таль зажал ее руки между своими ладонями и потер их.

— Расскажи мне, что случилось, — попросил он.

— Боже, это было ужасно. Кошмарно. Было намного хуже, — заплакала она, отдергивая руки.

— Как именно? Поговори со мной.

— Почему ты со мной!? Я все порчу, — вдруг выпалила она, пихая его в грудь.

Она была такой скользкой, что он не мог ее удержать, и она выпала из его рук, сильно ударившись бедром об пол. Он снова опустился на колени, но когда подхватил ее под ноги, Миша рванула прочь и поползла обратно в ванную.

— Какого хрена случилось!? — потребовал он, следуя за ней. Она вскинула обе руки, останавливая его.

— Ничего! Все!Боже!Просто уйди, пожалуйста, просто оставь меня в покое, — рыдала она, отмахиваясь от него.

Таль отступил и сел на пол, прислонившись спиной к кровати.

— Я не могу этого сделать. Ты и я, помнишь? Я всегда найду тебя, — сказал он тихим голосом.

Она свернулась в клубочек и прижалась к шкафчику под раковиной. Некоторое время всхлипывала, а он смотрел. Просто сидел и смотрел. Пусть она избавится от своих демонов. Пусть отдаст ему нескольких. В конечном итоге, она разрыдалась. Потом рыдания перешли в тихие слезы. Затем во всхлипы и периодическую дрожь. Наконец, примерно минут через двадцать, она пришла в движение. Спустила с плеч бретельки платья и стянула холодную ткань вниз по телу.

— Который сейчас час? — спросила она хрипло. Таль взглянул на часы.

— Почти два, — ответил он.

— Почему ты все еще здесь? — простонала она, приподнимая бедра и стягивая платье с ног. Она пнула его через всю ванную и в одном только нижнем белье легла на бок. Подтянула колени к груди и обвила их руками.

— Потому что я тебе нужен, — просто сказал он. Она закрыла глаза.

— Мне никто не нужен, — прошептала она.

— Хреново. Потому что это работает в обе стороны, детка. Ты мне тоже нужна.

Миша не ответила, и вскоре он понял, что она заснула. Полностью вымотанная. Таль неспешно вошел в ванную и осторожно поднял ее на руки. Она уже не была такой холодной, как раньше, но все еще дрожала.

Он отнес ее к кровати и уложил под одеяло. Затем лег позади нее и обнял, закинув ногу на ее бедро. Пытаясь наполнить ее своим теплом. Своей душой. Своим огнем.

Что он тебе сделал? Что ты сделала со мной?

***

Миша проснулась такой разгоряченной, что вся была покрыта испариной. Она села, столкнув с себя руку Таля. Когда его рука скользнула по ее руке, Миша зашипела. Почему так больно? Она посмотрела на предплечье, повернув его к себе. По коже тянулись четыре синяка. Следы от пальцев.

Майк.

Ну. И. Гребаное шоу. Мише не верилось, как плохо все закончилось. Все закончилось,и точка. Он так расстроился, а она говорила так прямолинейно. Она должна была сделать все по-другому. Отвести его в отель. Или действительно улететь домой. Что-нибудь. Что угодно.

Я все испортила.

— Ты в порядке? — голос Таля звучал сонно. Она пожала плечами.

— Не совсем. Извини, что накричала на тебя, — пробормотала она, устремив взгляд через комнату.

— Не извиняйся. Кричи на меня, когда захочешь, — предложил он, и она почувствовала, как его ладонь погладила ее по спине. Это было приятно, и от этого она почувствовала себя еще более виноватой.

Было намного проще, когда Майк ничего не знал. Тогда вина не была реальной. Еще нет.

— Тебе не следует быть здесь, — выдохнула Миша.

— Именно здесь мне и следует быть.

— Я этого не заслуживаю.

— Перестань.

— Нет. Я так сильно его обидела. Я даже и представить не могла. Понятия не имела. Все так плохо прошло. Я не заслуживаю ничего хорошего, — продолжала она.

—Прекрати,— громко приказал Таль, и ладонь на ее спине замерла. — Да, было ужасно. Да, чертовски больно. Да, ты поступила дерьмово…мыпоступили дерьмово. Но это не значит, что ты не заслуживаешь счастья. Ты не Гитлер, ты не убивала людей.

— Только его душу, — прошептала она. Таль сел рядом с ней.

— Он выживет, — подчеркнул он.

— Не уверена. Ты не видел его лица. Не слышал, что он говорил. Боже, это был кошмар. И находясь здесь с тобой, я чувствую себя так ужасно. Как я могу быть с тобой сейчас? Где он сейчас? Куда делся? Почему я здесь, в объятиях другого? — Миша всхлипнула.

— Он в гостинице на другом конце города, завтра улетает домой, — ответил Таль. Она повернулась к нему, потрясенная.

— Откуда ты знаешь!? — воскликнула она. Он грустно улыбнулся и убрал волосы с ее лица.

— Человек многих талантов, помнишь?

Иди на х*й, таинственный мужчина.

— Просто поверить не могу, насколько все плохо. Я и через миллион лет не могла себе представить, что это произойдет именно так, — она вздохнула, закрывая лицо ладонями.

— Уверен, все не так плохо, как ты…что это за хрень?!

Голос Таля звучал резко, когда он схватил ее за руку и потянул к себе. Внимательно осмотрел ее, блуждая взглядом по маленьким синякам. Он отпустил ее и подвинулся вокруг нее, глядя на ее другую руку. Миша тоже на нее посмотрела, увидев точно такие же отметины на другом предплечье.

— Я в порядке, — заверила она его, пытаясь оттолкнуть его руку.

— Твою мать! Этот ублюдок поднял на тебя руку?! — закричал Таль. Она покачала головой.

— Нет, на самом деле все было не так. Он не бил меня, не пытался причинить боль, — быстро возразила она.

— Ну, он гребаный труп. Говори, что случилось? — надавил Таль, подвигаясь еще ближе, пока не сел перед ней.

— Таль, это не важно...

—Что. Случилось.

Миша вздохнула.

— Мы пошли на пляж. Он поцеловал меня, я его остановила, он спросил, что со мной, а я просто сказала, что… что наш брак уже не исправить. Что мы должны закончить, — начала она.

— От этого синяки не появляются.Что дальше?

— Он не слушал, я продолжала говорить, когда сказала, что хочу развода, он начал сходить с ума, снова попытался меня поцеловать, и я… я как бы… я вышла из себя, крикнула ему, чтобы он остановился. И он, вроде как, понял. Он просто понял. Спросил, изменила ли я ему, и я… я сказала «да», — запинаясь, проговорила она.

— А что он?

— Ничего. Вернулся сюда, я последовала за ним, и когда вошла в номер, он сбрасывал мои вещи с балкона.