Донасьен Альфонс Франсуа де Сад - Жюльетта

– Пусть так, – заявила злодейка, – но вы должны расстаться, причем очень скоро.

Во мне уже бушевал пожар, и Дюран заметила это.

– Уведи ее в другую комнату, – тихо сказала она мне, – а я останусь, и Раймонда поласкает меня.

Как только мы уединились с Элизой, все мои чувства обратились в ярость; невинная девушка целовала моё тело и плакала, а я издевалась над ней; с первыми ударами из меня брызнуло семя, и я удвоила свое усердие.

– По правде говоря, – начала я ледяным тоном, несмотря на огонь, сжигавший меня, – твои сентименты меня удивляют, ибо в душе моей нет ничего похожего. Возможно, когда-то ты была не совсем для меня безразлична, но теперь я от тебя устала. И держала тебя при себе только из милосердия.

– Из милосердия, мадам! – как эхо повторила несчастная.

– Разумеется; если бы я над тобой не сжалилась, кем бы ты была сейчас? Уличной шлюхой. Поэтому благодари за то, что я хоть кого-то нашла для тебя, и приласкай меня в знак благодарности.

Я сорвала с неё одежды, и при виде ее прелестей меня окатила теплая волна блаженства. Я смотрела на неё и повторяла про себя: через три дня это прекрасное свежее тело станет добычей червей, и честь его уничтожения будет принадлежать мне.

О, восхитительная искра похоти! О, неизъяснимые наслаждения порока и злодейства! Как потрясаете вы нервную систему развратной самки! Ах, Элиза, Элиза! Когда-то ты сводила меня с ума, а теперь я отдаю тебя в руки мясника... Я отдаю тебя палачу и испытываю оргазм.

Она же твердила, что будет тосковать без меня, что не сможет без меня жить, и обрушивала на меня все новые и новые ласки. Прошло несколько минут, и они принесли потрясающие результаты: когда она подняла голову, рот ее был полон моей спермой. Потом я ласкала ее таким же образом, наслаждаясь мыслью заставить ее вкусить удовольствие, прежде чем предать смерти. Она извергнулась, потом разрыдалась и снова обратилась ко мне с самыми нежными словами, с самыми трогательными мольбами, умоляя не гнать ее. Но все это скорее смягчило бы скалу, но только не меня.

– Пойдем, – сказала я, насытившись, – нам пора. Она собралась пойти в свою комнату собрать вещи. Я остановила ее и процедила сквозь зубы:

– Не беспокойся, мы их пришлем тебе завтра.

Она бросилась мне на шею... Я оттолкнула ее и наотмашь ударила по лицу. Мне кажется, я бы задушила ее, если бы не было договора с Корделли.

Мы вернулись в салон. Дюран там не было; в соседней комнате я услышала возню и заглянула в замочную скважину. Каково же было моё удивление, когда я увидела, что Раймонду кто-то содомирует, а Дюран обрабатывает розгами зад содомита. Я постучала...

– Это ты? – отозвалась Дюран.

– Ну конечно, открывай.

Она вышла ко мне и предостерегающе приложила палец к губам.

– Это Корделли. Он пожелал осмотреть девушку, которую ты ему обещала, я не хотела тебя беспокоить и подсунула ему Раймонду. По-моему, он от неё без ума.

– Я не помешаю вам, синьор, – почтительно обратилась я к итальянцу. – Но хочу заметить, что это не та девушка.

– Мне чертовски жаль, – сказал блудодей прерывающимся от удовольствия голосом, – очень жаль, мадам... но ее задница... о, какая это уютная задница! – Потом он отлепился от моей служанки и продолжал уже спокойнее:

– Тем не менее извергаться я не буду, надо поберечь силы. – Он аккуратно вытер свой член и добавил: – Давайте лучше поговорим о делах.

Раймонда потихоньку выскользнула из комнаты, мы остались втроем: Корделли, Дюран и я.

– Я не смог дождаться назначенного часа, – объяснил он – и примчался сюда. Мадам Дюран сказала, что вы забавляетесь с девицей, которая предназначена мне. Увидев Раймонду, я почувствовал неодолимое желание и должен сознаться, что теперь уже жалею, что она – не моя жертва. Мадам Дюран сообщила, что это – ваша фаворитка, что вы ни за что не согласитесь расстаться с ней... Но выслушайте меня, мадемуазель, – продолжал искуситель, беря меня за руку. – Я очень щедрый человек и безумно богат: за последние двадцать лет я прибрал к рукам всю прибыль от знаменитой Сенигалийской ярмарки {Самая известная ярмарка в Италии в ту эпоху. (Прим. автора)}, так что несколькими тысячами цехинов больше, несколькими тысячами меньше – это для меня мелочи, когда речь идет о моих страстях. Я не знаю Элизу, но я попробовал Раймонду, и она дьявольски понравилась мне. Я никогда не забирался в такую узенькую и горячую пещерку. Эта девушка будет великолепно выглядеть в минуты отчаяния и горя, короче говоря, это самая лучшая кандидатура для жертвоприношения из всех, кого я когда-либо видел. Поэтому предлагаю следующее: я забираю первую, поскольку мы уже договорились, и заодно покупаю эту. Вас устроит шесть тысяч цехинов за обеих?

– Вряд ли, – ответила я, чувствуя, что алчность, любовь к золоту вытеснили все прочие чувства из моего сердца. – Двадцать тысяч, и вы забираете их двоих.

– Однако, – напомнил мне Корделли, – я уже купил одну за тысячу.

– Считайте, что сделка не состоялась; я продаю их вместе или не продаю совсем, но дешевле не уступлю.

– Я могу только одобрить решение моей подруги, – вставила Дюран, – и меня удивляет, что она так дешево продает столь восхитительные предметы.

– Я обожаю эту девочку, и кому же я отдаю ее? Негодяю, который собирается ее убить!

– Вы правы, – согласился итальянец, – и смерть ее будет жуткой и мучительной, уверяю вас.

– За такое удовольствие надо платить, синьор. Решайтесь скорее, иначе жалость вползет в моё сердце, и вы останетесь ни с чем.

– Да, ваш товар дороговат, мадемуазель, – задумчиво пробормотал торговец, – но чёрт меня побери! Вы застали меня в тот момент, когда похоть перевешивает разум. Передайте эту бумагу моему доверенному, и он тут же выдаст вам требуемую сумму. А тем временем позвольте взглянуть на другую девушку.

– Мерзавка, – прошептала я своей подруге, – это снова твоя работа. Ты, кажется, вознамерилась лишить меня всего, что у меня есть.

– Виной тому только моя любовь, Жюльетта; но ты никогда не пожалеешь об этом, ибо я заменю тебе целый мир. И она отправилась за деньгами. Я вызвала Элизу.

– Очаровательное создание! – воскликнул распутник, увидев ее. – Неудивительно, что вы запрашиваете такую цену за свой товар.

Он торопливо начал раздевать девушку, и восторгу его не было предела, когда перед ним предстали все ее прелести. Он решил, что такой изящный, будто отлитый гениальным скульптором зад требует более тщательного осмотра; он долго и сосредоточенно целовал его, раздвигал ягодицы, щекотал языком отверстие, вставил туда член, потом снова целовал, не в силах оторваться от прекраснейшего предмета.

– Позовите сюда вторую, я хочу сравнить их.