Шейх (СИ) - Ангелос Амира

- Дорогая, завтра утром прибудут люди шейха Эль Дина…

Подскакиваю на постели.

- Как? Что?

- Бурхан ходил к шейху, как только приехал, я забыла тебе сказать. Муж испугался, что мы принимаем такого гостя в неподобающих условиях… Предложил ему свою комнату, немедленно. Но шейх Эль Дин сказал, что не видит смысла меня что-то на одну ночь. Попросил Бурхана отправить гонца во дворец… Так что за вами приедут уже завтра. Может ты останешься?

Отрицательно мотаю головой.

- Нет, прости. Я уеду с ним…

* * *

Прощаясь с Талией и Нафисой с трудом сдерживаю слёзы. Даже на секунду не могу представить, что это навсегда, что я их больше никогда не увижу, тем более что возможно, это моя мама. Как бы сказочно ни звучало это предположение. Серьезно, в наше время, попасть в плен к шейху, потом к другому, прорываться сквозь бурю на лошади, впервые в жизни сев верхом, а потом найти мать, о который много лет ничего не слышала и уже не надеялась услышать, разве это не безумие? Честное слово, проще поверить, что я попала в аварию, лежу в коме и вижу вот такие вот странные сны. Угу. Безумный сон, про то как меня добивается невероятно красивый мужчина, преследует, измором берет и сейчас я вдруг принимаю решение сдаться на его милость…

Похоже на сказку из «Тысячи и одной ночи»…

Я не стала ничего говорить Талии, хотя она пыталась расспросить меня о родных, о том как я оказалась с шейхом. Сказала только, что у меня есть отец, и он сейчас неподалёку, лежит в больнице, что тороплюсь к нему. Именно это назвала причиной своего скорого отъезда, потому что Нафиса плакала и не хотела меня отпускать. Я взяла с Талии обещание, что они обязательно приедут во дворец повидаться со мной, в самое ближайшее время. Ведь я не знаю, сколько шейх продержит меня игрушкой. Может ему наскучит после первого же раза… Меня бы это утроило… вот только… Отец, Талия, Нафиса… Теперь у меня были причины желать оставаться в золотой клетке подольше…

Нафиса, услышав о визите во дворец, успокоилась, встретив эту новость с огромным энтузиазмом, начала спрашивать, можно ли ей взять с собой друзей…

Бурхан, стоящий рядом с женой и дочерью, выглядел немного напряженным. Хотя на мои предложения приехать в гости во дворец кивал благосклонно, что меня, конечно, очень радовало.

Видимо, муж Нафисы все еще переживал что не оказал почестей шейху, держал в неподобающих условиях. Но Кадир, прежде чем сесть в джип, подошел к нему, приобнял за плечи, что-то сказал на ухо, и я заметила, как разгладилось лицо Бурхана, вздохнула с облегчением. Странно, всего пара дней, но все эти люди стали для меня невероятно важны, близки, значимы.

Из багажника второго джипа люди шейха достали несколько больших коробок.

- Алхадая, - произносит слуга, когда я с интересом останавливаю его и спрашиваю, что это. Ну как спрашиваю, скорее жестами. Надо, пожалуй, начать учить арабский…

- Подарки, - переводит мне Нафиса. - Твой шейх очень добрый и щедрый.

- Он не мой, - поправляю девочку нахмурившись. Но она не слушает, бежит к остальным коробкам. Все домочадцы радуются как дети, разглядывая подарки. 

Еще раз крепко обнимаю Нафису, целую в обе щеки. Сердце сжимается при мысли, что возможно она моя родная сестрёнка. Все свое детство я мечтала о сестре…

* * *

Во дворец мы ехали в молчании, внутри росла тяжесть, от осознания что меня ждет по приезду.  Стоило вспомнить о договоре с Кадиром, как невольно вздрагиваю, облизываю пересохшие губы. Узнав шейха поближе, понимаю, что он не даст мне отсрочки. Даже сейчас, в машине, он периодически бросал на меня короткие, но настолько выразительные взгляды, от которых по позвоночнику прокатывались горячие волны, одна за другой.

Я пыталась себя утешить мысленными рассуждениями, что шейх еще не оправился от ран.

Но утешением это было слабым. В общем, к концу поездки я находилась уже на грани истерики.

До дворца мы добирались около пяти часов. Я смотрела в окно каждую минуту, но естественно о том, чтобы запомнить дорогу не шло речи. Мы ехали по бескрайним просторам пустыни, пейзажи были потрясающими… и в то же время – однообразными.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кадир

Почему она не дала мне умереть?

Я задавался этим вопросом с момента, как понял, что выживу. За мной ухаживали, заботились, делали все возможное, чтобы раны затянулись как можно скорее. В груди засела тоска – я скорбел по погибшим, особенно по Юсуфу. То, что верный друг умер из-за моей гордыни и прихоти – сжигало изнутри ядовитым огнем. Тем более, что не имею привычки врать себе – я знал, что если бы вернуть все, поступил бы так же. Разве что людей с собой больше бы взял. Всему виной моя самонадеянность. До конца жизни винить себя буду.

Я почти хотел последовать за Юсуфом… Но девчонка, моя пленница, спасла меня.

Почему?

Вряд ли она сама знает ответ. Действовала на эмоциях. Светлая девочка, которой незнакома тьма. Всех спасти хочет, и ради этого готова пожертвовать собой, своим телом.

А я… слишком циничен, и слишком хочу ее, чтобы отказаться.

Подъезжаем ко дворцу, на улице целая толпа, нас встречают криками радости. Оборачиваюсь к Виталии – она выглядит испуганной. Ясно, что возвращение не радует ее.

- Я вижу, что ты очень привязалась к семье Бурхана, - говорю ей. - Не грусти они скоро приедут сюда. И еще… Завтра ты сможешь поехать навестить отца в больнице. Мои люди отвезут тебя.

- Спасибо… - тихо отвечает Виталия, отводя взгляд. – Я очень признательна…

- Кадир! О боже, как мы все переволновались, с ума сходили! – мне на шею бросается мачеха, окружают домочадцы, слуги, мои советники.

- Отведи Виталию в ее комнату, пусть отдохнет с дороги, - приказываю мачехе твердо, видя ее вспыхнувший недовольством взгляд.

- Но я… Мы тут праздником заняты. В твою честь. Будет большой прием. Даже русский посол будет, он хочет с тобой поговорить… Он тут гостит вторые сутки. Думаю, речь о твоей…

- Я понял. Праздник… чтож, да будет так. Пусть Виталия отдохнет, примет расслабляющую ванну, пусть ей принесут самое красивое платье. Белое. Я доверяю тебе.

Говорю нарочно, все эти подробности вижу, как бесят мачеху. Ну и пусть. Ей пора оставить безумные мечты обо мне в прошлом, она должна понять, что это последний шанс нам общаться. Иначе придется сослать ее в какое-нибудь самое отдаленное поселение.

* * *

Специально не вижусь с Виталией до приема. Увидев посла, она примет решение, еще раз. И она это понимает. Но я сделал это осознанно – дал ей эту свободу выбора. Она заслужила. Мне не страшно, даже если она закатит скандал, упадет перед послом на колени и закричит что ее похитили – так тому и быть. Я изучаю ее, испытываю. Мне нравится это хождение по острому лезвию. Не знать, что предпримет. Рисковать. Это будоражит кровь. Впрочем, даже при самом плохом раскладе - у меня отличные адвокаты.

Но девушка не делает попыток устроить скандал. Верна своему слову, как и я, это вызывает еще большее уважение. Она царственно прекрасна в белом арабском платье с золотой оторочкой, похожа на невесту… На нее бросают взгляды многие мужчины, что злит меня. Она только моя. Станет моей… этой ночью. С трудом подавляю желание увести ее с праздника прямо сейчас.

- Как вы себя чувствуете, шейх? – обращается ко мне посол. – Я слышал, вы попали в засаду в пустыне и были ранены? Это ужасно…

- Да нет, к сожалению, для нас это – суровая повседневность, - пожимаю плечами. 

- Я слышал ваш дядя попал в аналогичную ситуацию и сейчас находится в лучшей больнице Абу Даби. Вы напряглись. Неужели не слышали? Хотя я сам узнал буквально за полчаса до того, как поехал сюда. Мне позвонили из одной газеты. Ох уж эти вездесущие журналисты…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Мой дядя жив? Как он себя чувствует?

- Жив конечно, в больницу не возят мертвецов. Ох, простите мне мой юмор. У вас потрясающе вкусное шампанское, боюсь я превысил немного свою дозу…