Династия проклятых (СИ) - Пульс Юлия Александровна

Моя рука невольно коснулась мягких белых кружев. Цепкими пальцами я отодвинул край ее трусиков и проник под кружево, с трепетом ощупывая гладкие до безумия нежные складочки ее естества. Едва не зарычал от удовольствия прикасаться к самому сокровенному и трепетному участку ее тела. Все грани стерлись, а запреты показались глупыми. Моя женщина! Только моя и ничья больше!

Аккуратно кончиком пальца проник между горячих складочек, нащупав плотный бугорок сладострастия. Вобрал в себя новый уже более безудержный стон и ощутил, как Астрид подалась навстречу моему прикосновению. Я безумно боялся причинить ей боль, хотя всем нутром жаждал погрузиться в ее горячие недра до упора. Продолжая ласкать пальцами гладкое лоно, я оторвался от губ принцессы и короткими, но жаркими поцелуями спустился в низ ее подрагивающего живота. Припал губами к краю кружева и зубами стянул с нее последнюю вещь, что мешала сполна насладиться ее неземной красотой. Астрид задыхалась от безумия, от огня, что мы распалили посреди укромного леса. Все посторонние звуки природы перестали существовать. Я слышал лишь ее частое дыхание и всхлипы. Ее кожа покрылась мурашками, а ноги задрожали. Я аккуратно развел их в стороны и припал губами к бугорку мягкой плоти. Она подалась навстречу ласке и задрожала еще сильнее. А когда я проник языком в сочное нутро, застонала так сладко, что я едва не сошел с ума от этого потрясающего звука. Сладострастно вторгался в нее, с каждым движением вожделея ее все больше.

Астрид вскрикнула вновь и впилась в мои плечи ногтями до томной боли, лишь усиливая мое влечение. Еще немного и от неги, что лавой расползалась по венам, я готов был излиться. С неохотой отпрянул от манящего треугольника и посмотрел в подернутые желанием глаза принцессы. Она приподнялась на локтях, и я поймал ее губы поцелуем. Прижал к себе до хруста костей, отчаянно и нежно. Осторожно направил плоть в ее лоно и начал медленно проталкиваться в безумно узкое нутро. Миллиметр за миллиметром, предельно аккуратно, наблюдая за ее реакцией.

Астрид зажмурилась, скривилась от боли и прикусила губу, борясь с неминуемой пыткой впервые познать мужчину, не в силах принять мою плоть до конца. Плавными и слишком короткими движениями я лишь усиливал ее боль. И тогда я сделал сильный рывок вперед, врезаясь в ее плоть до упора. Она закричала и вцепилась в мою спину ногтями, а зубами в плечо. Я боялся двинуться, застыл, давая ей время привыкнуть, гладил ее волосы, успокаивая, целовал ее тонкую шею и как только ее мышцы немного расслабились, сделал еще один толчок уже не такой резкий и сильный. Она обхватила мою шею руками и возбужденно припала к моим губам. Я целовал ее пылко и жадно, медленно двигаясь внутри податливого тела, будто созданного специально для меня, с каждым толчком увеличивая темп. Стало невыносимо жарко, и кожа покрылась испариной, даже прохладный воздух не сумел остудить этот первобытный пыл. Я не хотел, чтобы блаженство заканчивалось. Впервые в жизни я так искренне наслаждался близостью, ее дыханием и стонами, дикими объятиями и горячими поцелуями.

— Только моя, — шептал в забвении.

— Только твоя, — отвечала она тягучим будто мед голосом.

Я плавился от этих слов, от любви, что переполняла меня. От страсти, которая подхлестывала входить в нее быстрее и жестче. Остервенело, до замирания дыхания я врезался в мягкую плоть до тех пор, пока не достиг самого высокого пика блаженства. Бурно, до дрожи, до боли в паху излился безумным наслаждением и прижал Астрид к себе еще крепче. Не хотел выпускать из рук! Только моя! Навсегда!

Посмотрел на ее разгоряченное лицо и убрал со лба влажную белую прядь волос. Заглянул в ее большие глаза и увидел в них ту чувственность, что пряталась за маской холодной водной герцогини, за моралью и этикетом. Здесь и сейчас она была самой собой. Девушкой, которая хотела любви и тепла, которая не получила этого от мужа и не получит никогда. Отныне Астрид принадлежит мне и только мне! Плевать на законы королевства! Эти чувства в рамки не загнать! Как бы я не старался, у меня не получилось отстраниться от нее на безопасное расстояние. Это выше любой морали! Это важнее любых законов! И до тех пор, пока наши сердца будут биться, я буду за нас бороться!

— Я не хочу возвращаться. Не хочу ложиться с ним в одну постель, — с печальными нотками в голосе произнесла она.

— Мне самому тошно от одной мысли об этом, — с тяжестью вздохнул. — Потерпи немного, милая, я обязательно что-нибудь придумаю, — поцеловал ее в мягкую щеку, она кивнула и улыбнулась.

ГЛАВА 21 Первые покои принца Хакона

— Не могу смотреть на твои слезы, — прошептал Хакон, обнимая сзади за плечи Тори. Сжал пальцами ткань рукавов ее платья и прижался губами к затылку, зарываясь лицом в копну распущенных черных волос женщины. Вдохнул их аромат и с блаженством опустил ладони на ее пышную грудь. Тут же возбудился от прикосновения и начал медленно развязывать передние тесемки.

Тори стояла без движения у окна и смотрела вдаль, вытирая пальцами предательские слезы. Старалась успокоиться, чтобы не показаться слабой, но слухи о брачной ночи принца дошли и до нее. Недолго она радовалась унижению Астрид. Их близость с принцем перечеркнула все и окончательно испортила настроение фрейлины. Она плакала от бессилия и ревности, от отчаяния и злости, что все пошло не так, как она хотела. Коварная, мерзкая блуасанка нарушила все ее планы, вступив в связь с супругом даже несмотря на то, как подло он ее унизил. Неужели у нее нет самолюбия, достоинства, в конце концов? Тори не предвидела такого поворота событий. А самое обидное, что Хакон не оттолкнул жену, а еще и предался с ней плотским утехам. Пусть и оправдывался тем, что ничего не помнит, но теперь у Астрид появился шанс зачать от Хакона ребенка. Если так случится, то все мечты Тори на будущее полетят прахом! А ведь она пошла на обман не ради того, чтобы воспитывать бастарда!

Мрачные мысли расстроили ее настолько, что даже близости с любимым Тори не желала, но и отказать не могла, опасаясь, что разгоряченный принц пойдет искать нежность в постели жены.

Он оголил ее грудь и силой сжал, пощекотав дыханием шею. Тори запрокинула голову назад и прогнулась. Потерлась ягодицами о выпирающее достоинство Хакона и зажмурилась. Ощутила, как он жадно задирает юбку и стаскивает с нее белье, как до боли сжимает ягодицы. Смочив палец слюной, мужчина нагло ворвался в ее лоно, подготавливая его для мощного вторжения. Опершись руками о подоконник, Тори нагнулась вперед и широко расставила ноги. Распахнула глаза и посмотрела на площадь. Даже в мантии узнала соперницу и от злости впилась в подоконник ногтями до острой боли. Герцог Пармис помог Астрид взгромоздиться на лошадь.

Хакон с нетерпением спустил штаны и освободил пульсирующий от возбуждения орган. Ворвался в нутро Тори и вскинул взгляд в потолок, окунаясь в блаженство долгожданного соития. А фрейлина внимательно смотрела за тем, как наездники покидают площадь, скрываясь в чаще леса. Вместо того чтобы с наслаждением придаваться утехам, она думала об Астрид. О том, как избавиться от девицы раз и навсегда чужими руками.

Принц погрузился в нирвану удовольствия и позабыл обо всем на свете. Сильными толчками таранил тело женщины, но пика удовольствия достичь не смог. Ему было мало обычной близости. Он хотел новых ощущений, новых грубых ласк и до предела порочного соития. Окинув спину Тори взглядом, он криво усмехнулся и удостоил вниманием ее анус. Щедро смочил палец и обвел контур ее входа по кругу. Тори дернулась, но он зафиксировал ее ягодицы. Вышел из лона и резко ворвался в задний проход женщины. Она вскрикнула от острой, скопившейся внизу живота боли. Одним сильным рывком отстранилась и повернулась к принцу лицом. Схватила его за горло и со злостью посмотрела в серо-зеленые глаза юнца.

— Не стоит попусту растрачивать семя, дорогой, — проговорила с придыханием и опустилась на колени. Ухватилась за возбужденное мужское достоинство и облизнула его кончик. Хакон хрипло застонал и намотал волосы Тори на кулак, заставляя ее вобрать в себя член на всю длину. Она сделала пару движений губами и потянула его за собой на пол. Легла на спину и широко расставила ноги, направляя влажную плоть в свое нутро.