Сколько ты стоишь? (СИ) - Султан Лия

Так хотела держать лицо, как учила мама, так хотела не наступать на старые грабли. Но видимо не судьба мне быть счастливой.

-Индира, милая, я же сказал, что могу все объяснить. Это был не поцелуй. Не я его начал, но я закончил, - нотки отчаяния долетают до моего сознания, но я почему-то уже не верю. - Ты слышишь? Помнишь, ты спросила меня, верю ли я тебе? И я ответил да. Поэтому, пожалуйста, верь мне. Я разберусь. И не приезжал я не поэтому. Главный улетел, оставил меня за него, и тут проблемы посыпались одна за другой. Но ты права. Я со всеми поговорю.

Дождь за окном усиливается, как мой гнев и обида на Роберта. Успокоиться бы, а я снова рвусь в бой, потому что мое терпение лопнуло.

-Разберись со своими бабами, Зейферт, - злобно чеканю в трубку. - А пока не звони мне.

-Индира, подожди…

Но я сбрасываю звонок и опускаю вниз руку, сжимающую телефон. Это все какой-то театр абсурда, водевиль, мыльная опера. Как было хорошо вдвоем, когда никто о нас не знал и мы жили друг для друга. Жаль, мало. Жаль, что это хорошее быстро закончилось, растворилось, как сладкий сон, а с я проснулась в реальности.

-Индира, - после нескольких коротких стуков, в кабинет заглядывает моя помощница.

-Да, Ерке? - все еще стоя к ней спиной, смахиваю слезы с лица.

-К вам пришла женщина, просит принять.

-Кто?

-Выглядит как иностранка, но говорит по-русски. Правда, с акцентом.

Резко обернувшись, смотрю на озадаченную Ерке и понимаю, что в галерею явилась Ирма. Вот только зачем?

-Где ты ее оставила?

-В первом зале. Выставку смотрит.

-Проводи ее ко мне, пожалуйста, - прошу свою девочку.

-Да, конечно.

Ерке уходит, а я быстро достаю из сумки круглое зеркальце и принимаюсь убирать следы слез. Надо встретить ее так, будто ничего у нас с Робертом не произошло. Уж она-то меня побежденной не увидит.

-Проходите, - через пару минут Ерке снова открывает дверь и пропускает в кабинет фрау Зейферт.

-Ирма Германовна, - встав из-за стола и сжав перед собой пальцы, приветствую ее так, будто ничего между нами не произошло. Все время вспоминаю мамины наставления. Она с бандитами на равных общалась, а у меня просто мать любимого мужчины, которая меня ненавидит. - Какими судьбами?

-Хотела поговорить с тобой.

Она окидывает придирчивым взглядом мой просторный, светлый офис и останавливает взгляд на урне, куда я выкинула букет от ее сына. Удивленно заламывает бровь, но молчит. И правильно, Ирма Германовна, одно неверное слово и я за себя не ручаюсь.

-Присаживайтесь, - указываю рукой на стул напротив моего стола. - И поговорим.

Она изящно, с гордо поднятой головой садится и смотрит на меня с интересом.

-Что? Рожей не вышла? Не нравлюсь? - отбросив волосы назад, ехидно спрашиваю ее.

-А вы, Индира, очень дерзкая. И решительная, - Ирма как-то слишком снисходительно улыбается. Мне это не нравится. - В этом я убедилась еще в ресторане.

-А вам нужна покладистая? Извините, не по адресу.

-Это я уже поняла, - женщина невесомо проводит тыльной стороной ладони по подбородку. - Как и то, что Роберт потерял голову из-за вас.

-И вы хотите ему эту голову вернуть на место? - посмеявшись, соединила пальцы в замок, защищаясь от нее.

-Вы не знаете, но у них с Гретой…

-Меня не волнует, что у них было с Гретой. Если вы про поцелуй, можете не утруждать себя. я все знаю. Я просто не понимаю, почему вы упорно видите в вашем сыне маленького одиннадцатилетнего мальчика, которого вывозили отсюда в Германию, и не видите, что он мужчина. Настоящий, умный, добрый, справедливый.

-Не вам говорить мне о сыне, - вспыхивает Ирма. - Я прекрасно знаю, какой он и чего мне стоило увезти его из этого города, когда повсюду была разруха. Вы даже не представляете, что значит, прятать своего ребенка от его родного отца, который угрожал его похитить из-за денег на наркотики. Каково это бояться, что ночью ваш муж придет и снова будет бить тебя, а достанется сыну. Вы не знаете, что я пережила, когда Роберт чуть не умер и лежал в реанимации с проломленной головой, а потом из-за этого многое забыл.

Молча кусаю губы, пока она переводит дыхание. Да, я не знаю, каково это защищать своего ребенка. Потому что у меня не было шансов спасти своего.

-Вы правы, я не знаю. Но у нас с вами гораздо больше общего, чем вы можете себе представить. Женщина, которую вы видели в ресторане…вы с ней говорили?

-С ней говорил Роберт. Но я…- она тяжело вздохнула, - все слышала.

-Я не прошу у вас жалости или понимания. Я этого не люблю. Да, у меня нет детей, но мой бывший муж делал со мной почти то же самое, что ваш. И Роберт вам это, наверное, тоже рассказал. И мне странно, что вы, пережившая насилие, говорите мне в лицо такие вещи. Что я вам лично сделала?

-Подождите, тате! Тате!

Дверь в кабинет резко распахивается, а на пороге стоит моя мама, а за ней взволнованная Ерке. Взгляд у моей матери воинственный. Я бы даже сказала убийственный. Я давно не видела ее такой злой и недовольной. Ирма оборачивается и несколько секунд они с мамой молча смотрят друг на друга, а я ничего не понимаю.

-Ну вот и встретились, - голос матери стальной и чужой.

-Мы разве знакомы? - мать Роберта заметно напряглась.

-Мама, что ты здесь делаешь? Когда ты прилетела? Почему не сказала? Я бы встретила, - поднимаюсь из-за стола и иду к ней навстречу. Она тоже делает несколько шагов в мою сторону.

-Что эта женщина здесь делает?

-Мам, ты чего? - хмурюсь я, не понимая ее неадекватного поведения. - Это Ирма Германовна…

-Я знаю, кто это, - перебивает она.

-А в чем собственно проблема? - Ирма тоже встает в позу и складывает руки на груди.

-Проблема в том, что я однажды уже просила тебя не появляться в нашей жизни, Ирма Шиллер. Или ты забыла тот день, когда принесла мне свои 500 долларов, а я прогнала тебя?

Оборачиваюсь и замечаю, как зрачки ее расширились от ужаса, а губы задрожали. Она стала мертвенно бледной, не похожей на себя.

-Не может быть, - схватившись за спинку стула, Ирма едва не потеряла равновесие. -Этого не может быть…

-Да что происходит? - не выдержав, я повысила голос и вопросительно посмотрела сначала на маму, а затем снова на Ирму, которая медленно опустилась на стул и уронила лицо в дрожащие ладони.

-Индира, вот эта женщина, из-за которой погиб наш папа, - она показала на нее пальцем, а в глазах уже блестели слезы. - Ирма Шиллер. Жена его убийцы.

Глава 30. Прости

Двадцать девять лет назад

Она пришла на следующий день после похорон. Добрая соседка по площадке баба Нюра, которая всегда тепло относилась к Сариевым, еще вчера сказала, что девушка приходила на похороны и пряталась за большим дубом, пока во дворе у тобута (тобут – мусульманский гроб, обернутый тканью – прим.авт.) мулла читал суру из Корана, а рядом в два ряда стояли только мужчины - друзья, соседи, сослуживцы.

Родственников ни у Шакена, ни у Жанель не было - они выросли в детском доме. Поэтому и народу на похоронах в тот промозглый мартовский день был немного.

Женщины, собравшись в жиденький кружок, по обычаю плакали в сторонке. Безутешную вдову придерживали с двух сторон соседки. Она рыдала, звала мужа по имени и лишилась чувств, когда гроб погрузили в катафалк и закрыли дверцы. На кладбище поехали только мужчины, а женщины остались готовить поминальный обед. То и дело они шептались о случившемся: Шакен шел с работы домой и по пути услышал женский крик. Оказалось, мужчина напал с ножом на свою бывшую жену. Он был под действием наркотиков, так же, как и его подельник. Шакен отшвырнул одного, ввязался в драку с другим. Тот-то и пырнул его ножом, после чего сбежал. А несчастный умер на руках женщины - худенькой, прозрачной, которой на вид больше двадцати не дашь. Она-то и стояла за толстым деревом, тихо оплакивая мужчину, отдавшего жизнь за нее.