Тупак Юпанки - Выбирая врага

— Вас же… ну… вызывали? — осмелился тихо спросить Гарри.

— Поттер, это не вашего ума дела! И я устал вам это повторять, — сердито ответил Снейп.

— Я просто… волновался за вас, — ещё тише произнёс Гарри, невольно косясь на жидкость в котле.

— Это зелье для вашего ручного волчонка, — пояснил Снейп, словно прочитав мысли Гарри. Хотя, почему «словно»?..

— Ясно, — кивнул Гарри, который и в самом деле начал думать, что Снейпу теперь всегда после визитов к Волдеморту необходимо варить зелья для себя.

— Итак, — зельевар повернулся к Гарри, откладывая в сторону черпак. — Что же ты хочешь сварить?

— О… да… я тут подумал… — Гарри начал судорожно вытряхивать учебники из сумки на ближайшую парту, Снейп поморщился от вида такого обращения с книгами. Гарри взял учебник Снейпа и стал быстро перелистывать страницы, пока не нашёл то, что искал. — Вот. «Глоток Живой Смерти». Я пропустил занятие, когда его варили…

Снейп с минуту задумчиво глядел куда-то в стену, но потом поднял на Гарри глаза, в которых читалась почему-то насмешка.

— Ну что ж… Хороший выбор. Это зелье часто попадается на экзаменах. Приступай.

Гарри рассеяно огляделся. Снейп, разумеется, хочет испытать его, проверить, справится ли он сам с зельем. Гарри взял с полки котёл и принялся разжигать под ним огонь.

— Не так быстро, — поправил Снейп. — Тут же написано: «положить в холодную воду».

Следующий час Гарри под руководством Снейпа готовил «Глоток Живой Смерти». Он обрабатывал и добавлял ингредиенты согласно записям профессора в учебнике. Периодически он отрывался от работы и спрашивал, почему нужно делать так, а не эдак, почему Снейп поменял последовательность добавления компонентов, чем отличается толчёный корень валерианы от резанного, зачем нужно убавлять огонь под конец варки и так далее.

Когда варево в котле стало прозрачным, как вода, и над ним поплыла голубоватая дымка, Гарри признался сам себе, что это был лучший урок Зельеваренья за все пять лет. Он узнал столько нового, сколько не узнавал и за месяц. И не потому, что Снейп отказывался говорить на уроках, а потому что никто и не спрашивал. Но Гарри было интересно. Когда он только начал пользоваться учебником Снейпа, он просто повторял всё в точности так, как написано на полях, ни на минуту не задумываясь, почему Снейп изменил рецепт — его пометки не всегда объясняли действия. А теперь, наверное впервые в жизни, Гарри понимал, действительно ПОНИМАЛ, что он делает и почему.

Когда Гарри убрал огонь под котлом, Снейп помешал получившееся зелье и принюхался.

— Что ж. Для первого раза неплохо.

Гарри подумал, что Снейп никогда не похвалит его, как бы замечательно он ни сварил, но для ПЕРВОГО раза это была высокая похвала.

— Я понял, в чём твоя ошибка, — произнёс зельевар, ставя варево остывать. — Ты всё делаешь слишком быстро, — и, помолчав, добавил с лёгкой ухмылкой: — По-гриффиндорски.

— Что значит быстро? — нахмурился Гарри.

— Как я и говорил вам на самом первом уроке, Зельеваренье — это очень тонкая наука. Недостаточно слепо следовать инструкции в учебнике. Чтобы сварить хорошее зелье, нужно не просто… как там пишут? «нарезать», «положить», «перемешать» — тут нужно чувствовать. Нужно уметь определять по запаху, по внешнему виду, с чем ты перебрал, а чего, наоборот, положил мало. Нужно чувствовать, когда пора убавить огонь, видеть, как зелье меняет консистенцию, сгущается или, наоборот, становится жиже, не лазая в очередной раз в него черпаком. Понимаешь?

Гарри обречённо опустился на парту.

— Понимаю. Но это же невозможно! — Снейп фыркнул. — Ну для вас, конечно, это обычное дело, но для студентов… Не у всех же есть такой талант.

— Согласен, не у всех. Но повышенной внимательности и концентрации вполне хватает, чтобы сдать СОВ, как раз таки чётко следуя указаниям в учебнике.

— А ТРИТОН? — удивлённо посмотрел на профессора Гарри, но тот лишь усмехнулся.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, Поттер, почему на ТРИТОН студенты сами выбирают себе предметы? Конечно, вас никто не будет заставлять «иметь талант» к Зельеваренью. Мой предмет берут на шестом курсе только те, кто уверен в своих силах и способностях.

Это прозвучало как вызов, и Гарри смущённо опустил глаза.

— Вы сказали вчера, что у меня нет способностей к Зельеваренью.

— Сказал, — отозвался Снейп, но после короткого молчания добавил очень тихо: — Но я ошибся. — При этих словах Гарри с надеждой поднял голову. — Я думал, что ты пошёл в Джеймса не только внешностью, но и своими «успехами» в учёбе. Но судя по всему, тут в тебе больше от Лили.

— Правда? — улыбнулся Гарри. Только сейчас он подумал о том, что Люпин не единственный, кто может рассказать ему о родителях.

— Да, — ответил Снейп. — Ты, конечно, не так усидчив и любознателен, как она, но старайся ты чуть лучше, и учёба будет даваться тебе без труда. Даже зелья.

***

В гриффиндорскую башню Гарри возвращался в приподнятом настроении. Ему наконец-то удалось сварить хорошее зелье, пусть и под руководством Снейпа. Он никогда не подозревал, что ему может понравиться Зельеваренье, что ему будет интересно слушать об обработке сушёных растений и личинок жуков, что ему просто будет доставлять удовольствие слушать Снейпа. Но это оказалось так. Особенно обнадёживал разговор с профессором о том, что Гарри вовсе не бездарность, и, быть может, у него самостоятельно когда-нибудь будут получаться хорошие сложные зелья.

***

На следующий день во время обеда к Гарри подошла профессор МакГонагалл и протянула записку со словами:

— Это от профессора Дамблдора, Поттер. Он сказал, это срочно.

Гарри тут же посмотрел на преподавательский стол — ни Дамблдора, ни Снейпа не было. В волнении он торопливо вскрыл конверт, из которого выпал небольшой кусок пергамента. Это была совсем короткая записка:

«Гарри, жду тебя после обеда у себя в кабинете. Приходи один.

Д.

P.S. Пароль — Весёлые соплохвосты».

Гарри торопливо допил чай и поспешил к Дамблдору. Мысль о том, где директор видел весёлых соплохвостов, не покидала его до самой двери кабинета. Он постучал, и Дамблдор пригласил его войти, предложил кресло, чай и, по традиции, лимонные дольки. Гарри, опять-таки по традиции, не стал отказываться, с тоской думая о том, что он, наверное, единственный, кто переваривает директорские сладости.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить, профессор? — попытался Гарри подойти к теме ближе.