С. Алесько - Поймать ветер

Девчонка быстро подхватила с пола свой плащ и котомку, и мы побежали по коридору. У клетки задержались, чтобы забрать очередной факел. Потом несколько шагов — и мы у темного бокового прохода. Я осветил его…

— Тупик… — девчонка добавила света, но неутешительная картина и так была прекрасно видна. — Куда ты? Пойдем скорей назад! — дернула меня за рукав, когда я шагнул в проход.

— Нет. Я найду выход. Раз уж сюда притащился, и выбраться смогу.

В несколько шагов очутился у тупиковой стенки, передал Малинке свой факел, закрыл глаза и принялся ощупывать кладку. Со стороны, наверное, смотрелся уморительно, но девчонке было не до смеха. Подозреваю, ублажать солдатню — совсем не то, что спать с белокостными или с таким олухом, как я. А если нас сцапают, ей еще достанется. Не скажу, что эти мысли доставляли мне удовольствие, зато отвлекали от раздумий о том, смогу найти выход или нет. Скудоумная голова в этом не поможет, надо полагаться на айрову кровь… В этот момент пальцы нащупали камень с глубокой щербиной посередине. Остальные булыжники в кладке были более ровными. Я надавил изо всех сил, камень подался, почти бесшумно провалился внутрь, а преграждавшая нам путь стена со стуком отъехала вбок.

Забрал свой факел у заметно взбодрившейся девочки. Бедняжка даже слегка разрумянилась. Не на то смотришь, Перец, не о том думаешь. Нужно вернуть стенку на место.

Это оказалось несложно: внутри рядом с потайной дверью торчал рычаг. Я нажал на него, и проход закрылся. Времени терять не следовало, и мы устремились вперед со всей скоростью, которую позволял узкий, затянутый паутиной ход с не слишком ровным полом.

Шли долго, похоже, не только миновали стену, но и изрядно удалились от замка, что было весьма на руку. Несколько раз останавливались, прислушиваясь, нет ли погони, но в подземелье царила мертвая тишина. Мой факел потух, малинкин догорал, когда пол под ногами начал ощутимо подниматься. Значит, выход близок.

И точно: очень скоро мы уперлись в переплетение то ли корней, то ли веток. Я попробовал пробить преграду плечом, но безуспешно. Тогда мы принялись раздвигать и ломать прутья. Светлее не становилось, хотя воздух, как будто, посвежел. Темнота не слишком огорчала, ведь снаружи могла быть ночь.

— Надеюсь, в замке если и узнали о побеге, не кинулись прямиком к выходу из знакомого всем и каждому потайного хода, — пробурчал я.

— А откуда ты знаешь о нем? И почему тебя держали в темнице? — не удержалась Малинка.

— Потом. Пока спасибо, что не бросила.

— Ну… Ты тоже меня не бросил…

— Угу. Как бы я получил от твоего родича награду, если б сбежал один? — на самом деле о золоте вспомнил только сейчас, а вовсе не тогда, когда вернулся в караулку, заслышав малинкин писк. Но разве такой тертый мужик, как я, признается в слабости? Да еще перед женщиной, которая заставила ревновать впервые в жизни? Которая спасла меня, а я ее уберечь не смог?

— А, да, вознаграждение… — пробормотала Малинка каким-то совсем тусклым голосом. — Я и забыла… Но ты его, конечно же, получишь, не беспокойся.

Я промычал что-то нечленораздельное в знак согласия. Уж о золоте-то я сейчас меньше всего беспокоюсь.

Скоро моя рука, выламывая очередной прут, провалилась в пустоту. Еще немного, мы продрались сквозь растительный заслон, и поняли, что оказались в небольшой пещере. Я подошел к выходу. Снаружи стоял день, и простиралась лесная чаща, покой которой не нарушало присутствие других людей, кроме нас. Позвал Малинку, забрал у нее котомку и двинулся вперед. Девчонка пристроилась чуть позади, но шла бодро. Хорошо: нам нужно побыстрей убраться подальше от пещеры. А еще лучше оказаться за пределами Мглистых земель.

Вряд ли здешний лорд кинется ловить беглеца в чужих владениях. Может, он вообще не поверит, что какой-то бродяга — его родич. А на месте Ильма я бы вовсе не стал говорить хозяину о сбежавшем пленнике, но кто их, слуг белокостного, разберет. Кстати, если я и правда из этого замка родом, получается, и сам не серой кости. Или не совсем серой, как Малинка.

Мы шли без остановок, пока не начало смеркаться. Разговоров не вели. В самом начале девчонка спросила, знаю ли я, куда идти.

— В Светану, — ответил я. — Бывал в Южном приграничье и наверняка смогу выйти к какому-нибудь селению, хоть к тем же Холмищам.

— Ты находишь дорогу так, как говорил Корень?

— Да.

Больше она не донимала меня расспросами.

Зато вечером, когда стемнело, и мы остановились на ночлег у какой-то речушки, Малинка дала волю любопытству. Я вкратце рассказал ей все, не утаил ни слов, раздавшихся в голове при виде вывески «Красного петуха», ни подслушанного разговора управляющего с неизвестным колдуном. Слишком уж это было странно, и мне невмоготу было держать все в себе. Может, девчонка читала в своих книжках что-то о Туманных лордах и сможет объяснить случившееся.

— Получается, ты вовсе не безродный…

Как же, объяснила! Глянула в самую суть! Безродный-не безродный, дело десятое. Мне бы вспомнить то, что так успешно забыл, да узнать побольше про айровы способности.

— Давай-ка спать, — проворчал, укладываясь на загодя собраную охапку елового лапника. Задавать вопросы о том, как Малинка пробралась в замок, и выслушивать ее ответы не хотелось. Здесь все более чем понятно.

Девчонка устроилась рядом и привычно уткнулась мне в шею, заскользила губами по щетине на подбородке. Я дернул плечом, давая понять, что не желаю близости.

— В Граде-у-моря мне не было дела до того, что ты трое суток провел с красоткой, — девчонка резко села.

Ну вот, начинается… Я устал до звона в голове, поужинал жалкой краюхой засохшего хлеба, завтра предстояло целый день идти по лесу без дороги, а она собирается поговорить о верности. Точнее, о неверности.

— И что? — постарался, чтобы голос звучал как можно более безразлично, и садиться рядом не стал, остался лежать.

— Ты злишься, что я ублажила караульного.

— Служивый мертв, обижаться на него глупо, тем паче, я сам отправил его к Хозяину Подземья, — я все-таки сел и взглянул Малинке в лицо, освещенное пламенем костра. Она, к моей досаде, не смутилась, не опустила глаза. При всей ее искусности в обращении с мужиками преодолевать размолвки девчонка явно не умеет. Ну что ж, поучим. — А скажи-ка мне, Линочка, со сколькими ты переспала, чтобы добраться до караульного?

— Я ни с кем не спала, — процедила ледяным тоном, чуть ли не с ненавистью, глядя мне прямо в глаза, сочные губы презрительно кривились.

Три болота, Перец, ну зачем ты ее злишь? Ведь сейчас не удержишься, а ей только того и надо. И я бы плюнул на желание наказать девочку (за что? За спасение твоей жизни?), если б не ее холодная наглая ложь. Ведь на какое-то мгновение даже поверил, а потом в голове зазвучал знакомый голос, хваливший Репья за вывеску: «Женщинам лучше не задавать лишних вопросов. Иные ответят тебе правду, большинство солжет, но ты легко это распознаешь и огорчишься вдвойне.» Треклятая айрова кровь! Я глядел в непроницаемые для любого человека глаза Малинки и видел убитого мной солдата и еще двух, не доставивших ей удовольствия, бывших чем-то вроде ключа, открывающего нужную дверь, доски, перекинутой через канаву… Не знаю, что рассмотрела девочка на моем лице, но вдруг резко отвернулась, натянула на голову свой плащ и молча легла ко мне спиной. Я не нашел ничего лучше, как поступить также.