Ингрид Питт - Вампиры. Опасные связи

«В процессе работы над набросками к „Вампирам в популярной литературе“ („The Vampire in Popular Fiction“), — объясняет доктор Рат, недавно получившая степень в Лондонском университете, — я пришла к заключению, что плащ вампира является невероятно универсальным костюмом: его могут носить и мужчины, и женщины; он способен скрывать и маскировать своего хозяина, но, как это ни парадоксально, он может служить и для демонстрации; под ним может прятаться монах или завсегдатай оперы; его можно свернуть и незаметно пронести в любое место, но тот, кто его надевает, мгновенно преображается.

И сам вампир, независимо от того, мужчина он или женщина, ужасный и очаровательный, владеет похожей способностью к идеальной маскировке, прекрасно одевается, обладает фантазией — то он ничем не приметная личность, то скрывается в тени, то выставляет себя на всеобщее обозрение; его пол порой невозможно определить, а безразмерный плащ подходит любой фигуре. Черный плащ, как лакмусовая бумага, определяет все наши стремления, не только страхи, но и тайные желания — сексуальной силы, свободы от ограничений своего пола, морали и всего материального мира.

И конечно, он не настоящий, так что после утоления всех своих фантазий мы сбрасываем плащ и снова становимся людьми. Нет ничего удивительного в том, что образ вампира до сих пор обладает непреодолимой притягательностью».

О приведенном ниже рассказе «Мисс Массингберд и вампир» Рат говорит следующее: «Я написала этот рассказ только потому, что живу неподалеку от красивого, поросшего ивами церковного кладбища, через которое пролегает живописная тропинка. Это место так и просило о вампире, вот я и решила поселить его там».

Впервые мисс Массингберд услышала о вампире от пятиклассниц. Но это были самые глупые девчонки во всей школе, так что их словам она не придала никакого значения. Конечно, она не могла не прочесть небольшого наставления о том, что из школы надо быстро идти прямо домой и по дороге вести себя так, как подобает леди.

— И тогда никто вас не потревожит. Ни люди, ни вампиры, — сказала она в заключение и собрала все головки чеснока, все кресты, сделанные из сломанных линеек и скотча, каким-то образом появившиеся почти на каждой парте классной комнаты.

Надо сказать, что для самой мисс Массингберд кратчайший путь в школу и обратно проходил через кладбище при церкви святого Альфеджа. По утрам все было в порядке, но вечерами, когда она задерживалась на родительских собраниях, или на заседании школьного комитета, или на репетициях школьной труппы, она порой предпочитала более длинный путь — в обход кладбища. Впрочем, мисс Массингберд была эмансипированной женщиной и презирала суеверные страхи. «Если бы меня было легко запугать, — говорила она себе, — я бы никогда не стала старшим преподавателем английского языка самой большой школы в этом районе Лондона». И в тот ясный осенний вечер, когда ей самой повстречался вампир, она возвращалась именно кратчайшим путем. К тому же она шла не торопясь, а медленно брела, как глупейшая из ее пятиклассниц, вдыхала дымок горящей на невидимом костре листвы и наслаждалась странным чувством тоски по прошлому, которой никогда не испытывала в другое время года. Вот тогда она и увидела среди надгробий фигуру в темном плаще.

В первый момент она приняла его за викария и прошла мимо, вежливо поздоровавшись. Но незнакомец обернулся и посмотрел на нее. Это определенно был вампир — над нижней губой блеснули кончики острых клыков. Кроме того, он был высоким, темноволосым и невероятно красивым. Мисс Массингберд, едва взглянув в его лицо, влюбилась без памяти.

Это чувство настолько поразило ее — она никогда не думала, что такое бывает, — что она остановилась и замерла, глядя в темные и мрачные глаза вампира. А вампир уставился на мисс Массингберд. Трудно сказать, что могло бы произойти, если бы мимо не проехал настоящий викарий на велосипеде. Луч фонаря рубиновым светом блеснул в глазах вампира, а потом он исчез в темноте. Мисс Массингберд вздрогнула и осталась одна, как будто внезапно очнувшись от глубокого сна.

Но она не могла определить, видела ли сон или страшный кошмар.

Викарий, заметив, что она продолжает растерянно стоять в сумраке кладбища, захрустев гравием, развернул велосипед и вернулся, чтобы пригласить мисс Массингберд на чашку чая. Он был недавно назначен в этот приход, к тому же не женат, так что радовался любым гостям, а мисс Массингберд уже хорошо знал, поскольку учительница и викарий часто встречались на заседаниях комитетов. Она была слишком потрясена встречей с вампиром, чтобы отказаться, и пошла вместе с викарием в его ужасный викторианский дом, который, как могло показаться, был построен для многоженца с огромной семьей.

— Я называю его казармой! — жизнерадостно воскликнул викарий, войдя в гулкий холл. Пол был выложен плитками, составлявшими картину принесения в жертву дочери Иеффая; заметив это, мисс Массингберд поспешно отвела взгляд. — Бросайте ваше пальто на вешалку.

Он провел ее в гостиную, настолько большую, что углы потолка терялись в сумраке, который не могла рассеять единственная лампочка в шестьдесят ватт. Викарий зажег газовый камин и предложил мисс Массингберд сесть поближе к огню.

— Здесь всегда прохладно, — сообщил он. — А наверху и того хуже. Если вы не против посидеть несколько минут, я быстренько заварю нам чай.

Мисс Массингберд присела, уставившись в темный угол и удивляясь, как это она решила зайти на чай к викарию, вместо того чтобы поспешить домой и заняться проверкой тетрадей. Конечно же, из-за вампира, но она не могла его винить. Постепенно в ее мыслях возникли разрушенные башни в лунном свете, и глаза с каждой минутой разгорались все ярче, что было совершенно не свойственно школьной учительнице. Вскоре викарий вернулся с подносом и был приятно удивлен, как восхитительно она выглядит при столь скудном освещении.

— К сожалению, у меня только индийский чай, — сказал он, неожиданно пожалев, что не может предложить нечто более экзотическое. — Зато кекс очень хорош.

Мисс Массингберд оторвалась от созерцания темноты и улыбнулась викарию. Она-то полагала, что это открытая дружеская улыбка, предназначенная для заседаний комитетов. Не могла же она знать, что на ее лице вспыхнула восторженная и загадочная улыбка женщины, влюбленной в вампира. Эта улыбка застала викария врасплох. Он никогда не замечал, какого насыщенного голубого цвета ее глаза и как ярко светятся ее волосы. Он тоже улыбнулся и с трудом удержался от нелепого порыва прикоснуться пальцем к мелким завиткам на ее шее, выбившимся из строгого французского пучка на затылке. Вместо этого он постарался переключить внимание на кекс.