Бедовая для звездных маршалов (СИ) - Элиан Лира

Но это точно лучше, чем ничего.

Когда я уже поднимаюсь с поверхности, желая выделить для себя этот участок, слышу гул. Он словно нарастает, а Нордек буквально вздрагивает, от чего я вновь валюсь на ноги.

Тут же держу наготове руки, чтобы в случае чего среагировать. Однако это выглядит смешно, потому что я вижу, как стремительно под моими ногами полотно раскалывается на две части.

Твою мать.

Перепрыгиваю на одну, чтобы не провалиться в тёмную неизвестность.

Наблюдаю за разломом, осознавая, что парочка легенд, прочитанных мною слишком давно, оказывается вполне реальна.

Сука.

Достаю из кармана рацию, пытаясь связаться с командой, но там тишина.

Нажимаю на линию с Элиасом — и там вновь пусто.

Тогда, закрыв глаза, пытаюсь дать сигнал брату.

Такое не существует для всех, это есть только между нами. Как он подал мне сигнал, поставив щит на себя, так и я сейчас шлю ему сигнал о помощи. Наше негласное правило — скажем, экспериментальный проект Элизиума, на который мы осознанно пошли.

Это не чипы, которые на некоторых планетах ставят тебе с детства. Это не нечто мифическое.

Это всего лишь капсула, которую вшивают под кожу, настраивая связь на уникальные способности или на то, что укажешь. Мы решили, что идеальный вариант — использовать свои способности на себе. Потому что по факту никогда бы не стали этого делать, если только не находимся при смерти.

И вот его щит сработал. Я мгновенно это почувствовал. А теперь надеюсь, почувствует и он.

Разлом становится всё шире, и в какой-то момент я уже готов заглянуть в него.

Однако то, что происходит в следующую секунду, рушит все мои планы.

Некая субстанция, которая вырывается из-под земли целым потоком, буквально обрушивается на меня, словно ею кто-то управляет. Я не успеваю издать и звука — меня будто поглощает темнота.

Лишь снова думаю о красивой девочке, которая в один взгляд смогла растопить мое сердце.

Прости меня, Киара.

Глава 50. Киара

Все прекращается, когда я волшебным… нет, вы не ослышались, и правда волшебным образом оказываюсь в пещере. Резко, будто меня вырвали из одного мира и швырнули в другой.

Толчков больше нет, пробирающего до костей холода тоже. Тишина такая густая, что кажется, она давит на уши. Здесь лишь каменные стены, эхо от моих собственных шагов и темнота. Больше ничего. Хотя нет… есть еще кое-что.

Я ведь не на ощупь иду, нет. Свет всё же здесь есть. От лавы. Красные, огненные жилы тянутся по стенам, будто вены этого места. Они мерцают, вздыхают жаром, и лава медленно, вязко, почти лениво стекает вниз. Расползаясь уродливыми, тяжёлыми кляксами.

Из-за этого здесь тепло. Тепло так, что кожа покрывается испариной, но не настолько, чтобы сгореть. Атмосфера вязкая, как раскалённый мёд. Я ловлю себя на мысли, что в этом тепле есть что-то убаюкивающее, почти материнское, и оттого становится жутко.

Не знаю, куда иду. Просто вышагиваю вперёд, вслушиваясь в собственное дыхание, что отдаётся в каменных сводах тяжёлым эхом.

Зову. Кричу. Имя за именем.

«Эй! Есть кто?!»

Но в ответ только мой собственный голос, отскакивающий от стен, как издёвка.

Помню, как толчки были настолько сильными, что земля уходила из-под ног.

Как я пыталась удержаться, но силы оказались ничтожными. И в какой-то момент — падение. Резкое, гулкое, с ударом, от которого перехватило дыхание.

А потом… я открыла глаза уже здесь. В этом странном месте.

И самое удивительное, внутри почему-то нет страха. Ни паники, ни истерики. Только тихая, упрямая надежда, что с отрядом всё хорошо. Что все живы. Что даже если они ищут меня сейчас, то это не принесёт им вреда.

И всё же… что-то в этой пещере будто дышит. Смотрит. Ждёт. И я боюсь, что это ожидание связано именно со мной.

Время здесь тоже не ощущается. Оно будто растворилось в этой вязкой темноте, оставив меня один на один с бесконечностью. Понятия не имею, сколько уже брожу по этим каменным лабиринтам. Час? День? Неделя? Всё одинаково. Каждый поворот, как отражение предыдущего, как будто я хожу по кругу внутри чужого сна.

После нескольких безуспешных попыток найти выход я сдаюсь.Сажусь прямо на каменный пол, прижимаю ладони к холодному камню. Лава лениво скользит совсем рядом, задевает носок моего ботинка, и я с ужасом жду, что резина вот-вот задымится, начнёт плавиться. Но ничего. Абсолютно ничего.

Это странно. Невероятно.

Лава ведь должна сжигать всё дотла… Какая у неё вообще температура?

Достаточно, чтобы испепелить за секунды. Но мои ботинки целы, край штанины даже не задымившийся.

И вот в голову закрадывается безумная мысль. Насколько удачны могут быть такие эксперименты? Что если… коснуться? Мне ведь уже нечего терять, не так ли?

Сердце колотится в груди, когда я, не веря самой себе, тяну палец к капле ярко-оранжевого цвета.

Касаюсь. Резко отдёргиваю руку, в панике ожидая боли. Но… ничего. Ни жжения, ни огня, ни боли.

Замерев, я решаюсь снова. И на этот раз дольше держу палец в огненной субстанции. Лава вязкая, густая, как расплавленный мёд, но не горячая. Она и не холодная. Просто… тёплая. Живая. Вот почему здесь не адское пекло, а странное, неправильное, но всё же уютное тепло.

Словно набравшись смелости, я резко вскакиваю на ноги. Пальцы шарят по стенам, скользят по тёплым оранжевым разводам. Не знаю, что ищу, но меня тянет понять: что скрывается за этой живой материей?

И тут, земля дрожит снова. Толчки. Тело выбивает из равновесия, сердце подпрыгивает к горлу. Они такие же сильные, как наверху, но более сухие, гулкие, будто из глубин что-то пытается прорваться наружу.

А вместе с этим появляется звук. Гул, рокот, словно дыхание чудовища по другую сторону стен. Он растёт, набирает мощь с каждым моим шагом. И я иду. Куда? Возможно, навстречу собственной смерти. Но стоять, значит умереть от голода. А идти — шанс.

Страшно. Чёрт возьми, как же страшно!

Но именно страх толкает меня вперёд, именно паника превращает мои ноги в пружины. Мозг, сжавшийся в комок, ищет спасение, ищет свободу.

Вдруг левую ладонь начинает жечь. Острая, раздирающая боль врезается в кожу, пронзает нервы. Я поднимаю руку к лицу, а там ничего. Кожа обычная. Чистая. Но боль невыносимая, будто огонь разлили прямо под кожей.

Я хватаюсь за лицо, закрываю уши, чтобы заглушить нарастающий гул. И в этот момент моя ладонь прожигает кожу щеки.

И мне хочется… вырвать её. Отрубить, выкинуть.

Абсурд. Нелепость. Но боль настолько реальна, что я едва не теряю рассудок.

И всё же я иду. Вперёд, цепляясь за воздух, за каждый шаг. И вдруг, каменные стены раздвигаются, и я оказываюсь в круглом зале.

В жерле вулкана. И никак иначе.

В центре огромное озеро расплавленной лавы, вязкой и бешено бурлящей. Она шипит, плюётся, как живая. Воздух густой, плотный, вибрирующий.

Я поднимаю голову вверх. И вижу небо. Тёмно-синее, густое, чужое. Оно так далеко, что кажется, это не небо, а чужая планета.

И понимаю: выбраться отсюда невозможно. Высота такая, что надежда разбивается в пыль ещё до того, как успевает родиться.

Глава 51. Элиас

Жду пока последняя капля зеленой жидкости уйдет из капельницы, и наконец, срываю с себя трубку.

Хочу было резко встать, но не могу. Тело будто плита — не шевелится.