Покровитель для оторвы (СИ) - Найт Елизавета

Мужчина отворачивается к окну, давая понять, что мое время вышло.

Не прощаясь, я выскальзываю из-за стола. Набрасываю пальто и вырываюсь из душного кафе на улицу.

Прихожу в себя от протяжного громкого звука клаксона. Огромная черная иномарка, взвизгнув, тормозит передо мной.

Я шарахаюсь в строну.

Не хватало мне только разборок с разъярённым водителем…

Бросаюсь в первую попавшуюся подворотню.

До боли в ладонях сжимаю тонкий ремешок сумки.

Сердце грохочет в груди, пульс бьет в висках. Мне кажется, я слышу позади себя торопливые шаги.

Голова начинает кружиться.

Ускоряю шаг.

Оборачиваюсь, но среди праздно шатающейся толпы не замечаю никого необычного.

Разворачиваюсь и спешу вперед.

Между лопаток чувствую заинтересованный взгляд.

Передергиваю плечами и снова оборачиваюсь. Никого знакомого или подозрительного.

Не знаю точно, куда занесли меня ноги и ошалевшая голова.

Прислушиваюсь к шорохам, к торопливым шагам за моей спиной, к чужим разговорам. Напряжение не отпускает, туго сдавив грудь. Постоянно ощущаю на себе чужой пристальный взгляд.

Ищу глазами магазин, кафе, вход в метро. Хоть что-нибудь, где можно было бы спрятаться!

И замираю. Прямо передо мной роскошная витрина со старинными вещами. Полированные столики, массивные канделябры, узенькие диванчики, на которых было принято возлежать где-то в далеком восемнадцатом веке, разместились за толстым стеклом.

Поднимаю голову. «Антикварная лавка».

Крепко сжав ремешок сумки, толкаю перед собой стеклянную дверь.

Едва дверь за моей спиной с тихим щелчком захлопывается, как меня обволакивает уютным теплом, приглушенным светом и запахом седой старины.

Нет, не залежалого нафталина и плесени. А именно чего-то такого уютного и антикварного, того, что хочется иметь в своем доме и любоваться холодными зимними вечерами.

Встряхиваю головой, прогоняя неуместные мысли и смахивая с волос капли ледяной мороси.

Надо же, я даже не заметила ее на улице.

Из глубины «лавки» ко мне спешит консультант.

Опытным взглядом он проходится по моей фигуре, точно подмечая каждую вещь дорогого гардероба. И чем дольше он меня изучает, тем шире и ласковее становится его улыбка.

Закончив сапожками от какого-то очередного модного дома, он переводит взгляд на мое лицо.

— Добрый день. Приятно видеть у нас в гостях настоящего знатока, а не просто обывателя, — его губы снова складываются в широкую улыбку.

Я в ответ лишь вопросительно приподнимаю брови.

Консультант замирает, а потом взглядом указывает на мою грудь.

Вспыхиваю, но опускаю взгляд вниз.

В глубоком вырезе пальто виден пиджак и старинная «бабулина» брошь.

— Позвольте предложить вам на выбор чудесные полотна, — мужчина уверенно шагает вглубь огромного зала, — Тициан, Гоген, Шишкин, «передвижники». А может, что-то более современное?

Он останавливается на месте и резкое меняет направление. Я как завороженная следую за ним.

— Только получили из Америки. Энди Уорхол, его знаменитая «Банка с супом».

Я морщусь.

— Какое отношение Уорхол имеет к антиквариату?

Консультант останавливается, морщится, словно проглотил лимон целиком, вместе с кожурой.

— Уорхол — мировой феномен. Он самый продаваемый художник…

— Ясно, спасибо, — обрываю я будущую лекцию консультанта. — Я сюда пришла не за покупками.

— Да? — вижу, как интерес ко мне в глазах консультанта резко угасает.

— Да, — еще раз обвожу взглядом огромное помещение, где собрались самые изящные и без сомнения дорогие вещицы прошлого. — Я хотела бы вам предложить кое-что купить…

Выдаю и замираю от своей наглости и смелости.

Грудь сдавливает. Внутри начинает поднимать голову и ворчать совесть. Но пока она еще не успела проснуться и вонзить в меня свои клыки, я должна успеть.

Не знаю, как вообще в моей голове родилась эта мысль. Я просто сказала это. И только сейчас смысл ее стал доходить до моего сознания.

Господи, эта брошь должна стоить целое состояние! Мне хватить этих денег для… для… для задуманного! Даже в мыслях я не могу «произнести» эту фразу.

Мне по зарез нужны деньги!

Я смогу заплатить за «заказ» седому.

И должно остаться на «новую» жизнь.

— Вообще-то мы не работаем с частными лицами, — консультант отводит взгляд. — Вы же понимаете, экспертизы, документы, юридическая чистота…

— Я все понимаю, но прошу вас взглянуть, — вкладываю в голос всю твердость, на которую способна.

— Хорошо, — наконец сдается мужчина. — Пройдемте.

Он ведет меня через стопки старинных, но совсем не пыльных книг на длинноногих столиках, через стройные ряды секретеров и бюро, прямо к прилавку.

— Я вас слушаю, — заняв свое место, серьезно спросил консультант.

— Эта брошь, — дрожащими пальцами расстегиваю тугую застежку. — Она досталась мне от бабушки.

Мужчина принимает антикварную вещь руками, облаченными в белоснежные перчатки.

На его голове тут же появляется какой-то навороченный прибор. И он погружается в изучение моей броши.

Глава 22

Прохладный осенний ветер обдувает мои разгоряченные щеки.

«Сука! Чтоб ты…» Останавливаюсь на мгновение. Делаю глубокий вдох, выдох.

«Люся, успокойся! Тебе хватит и этих денег!» Крепче сжимаю тонкий ремешок дизайнерской сумки и прижимаю ее локтем к себе. Только не хватало потерять пачку бабла!

Триста пятьдесят тысяч! Мудак! Да эта брошь не может стоить так мало!

«Вы же понимаете отсутствие экспертизы, риски, наши клиенты уважаемые люди…» Жадная падла! И эта его любезная ухмылочка, которая красноречиво говорит: хочешь бери, не хочешь — проваливай! Сука!

Носок сапога цепляется за брусчатку, теряю равновесие. Лечу вперед.

Крепкая мужская рука обхватывает мой локоть и быстро возвращает меня в вертикальное положение. Я даже не успеваю испугаться.

— Спасибо, — бормочу я.

— Угу, — раздается мне в ответ из-за спины.

Большего мне не надо. Мне нужен седоволосый. Сегодня. Сейчас.

Вот только опять между лопаток печет от чьего-то пристального взгляда.

Капец, я параноик!

Не оборачиваясь, я несусь дальше.

Влетаю в кафе, едва не сбив с ног кого-то из посетителей.

Вслед слышу гневное недоумение. Но мне плевать! Сейчас должна решиться моя судьба!

Плюхаюсь за столик, тяжело дыша.

Только сейчас я понимаю, что с таким темпом ходьбы могла бы участвовать в олимпиаде в беге на длинные дистанции или в спортивной ходьбе.

Практически одновременно со мной к столику подходит официант и приносит чашечку кофе.

Выхватываю ее из рук удивленного парня и залпом выпиваю, не замечая ни горечи, ни температуры.

— И стакан воды, холодной. Спасибо!

Перевожу взгляд на «хозяина» столика.

Его брови высоко подняты, а губы расползаются в хитрой усмешке. Замечаю, как в темно-карих глазах удивление быстро сменяется подобием одобрения.

— А ты девка не промах! — он откидывается в глубоком кресле, внимательно разглядывая меня.

Я быстро достаю из сумочки пухлый конверт и протягиваю ему.

— Пересчитывать будите? — перехожу сразу к делу.

Официант словно из-под земли появляется перед столиком и протягивает мне стакан воды.

Одного вмиг потемневшего взгляда седоволосого хватает парню, чтобы испариться без следа и звука.

— Думай, что несешь, — зло цедит он.

— Простите, — я шепчу. Рука с конвертом замирает на половине пути.

Седоволосый постукивает указательным пальцем по столешнице, приказывая пододвинуть конверт.

Заказ? — тихо говорит он, едва деньги оказываются в его руках.

— Мне надо убрать человека.

— Кого?

— Эдуард Холмогоров, — говорю я, быстро набирая в поисковике его имя.

В следующую секунду на экране смартфона расплывается кривая ухмылка ненавистного Эдика.

Протягиваю телефон седоволосому.