Тупак Юпанки - Я хочу летать

Замерший на краю

Вдруг Северус останавливается и осторожно вынимает из меня пальцы. Я издаю недовольный стон. Но он берёт меня за плечи и слегка отстраняет, чтобы заглянуть в лицо.

— Что? — непонимающе хриплю я, тяжело дыша.

— Гарри, у нас ничего не получится, — он отвечает так спокойно, как будто я предложил ему прогуляться.

— Почему?

— Потому что я парализован.

Мне приходится быстро отогнать от себя воспоминания об удивительном ощущении пальцев внутри, чтобы сосредоточиться на его словах. Я невольно перевожу взгляд вниз, чтобы изучить нашу позицию, стараясь не смотреть на свой блестящий каменный член и на выпуклость в его брюках.

— Как?.. Ну мы же можем… — я умолкаю, потому что моя фантазия иссякла.

Видимо, он понимает, о чём я думаю, потому что тоже бросает мимолётный взгляд вниз.

— Можем. Но это очень неудобная поза. Тебе придётся постоянно подтягиваться. Потом у тебя будут так болеть ноги, что будет трудно ходить.

Я нервно сглатываю, признавая его правоту. Но просто так всё оставлять я не намерен.

— Что же делать? — тоскливо бормочу я, чувствуя, что уже готов согласиться хотя бы на фроттаж.

Северус почему-то усмехается, но когда открывает рот, я слышу то, чего совсем не ожидал:

— Тебе придётся быть сверху.

Я смотрю на него в упор, лишь через несколько секунд сообразив, что, вдохнув, я забыл выдохнуть. Мне становится не по себе.

— Но я… Я никогда…

— Ничего, — он мягко перехватывает мои запястья. — Если в постели ты окажешься более способным учеником, чем в зельях, всё будет хорошо.

— Я не знаю… А вдруг я…

— Гарри, — его голос мягок, но настойчив, — я безумно тебя хочу. И мне всё равно, как это произойдёт. Лишь бы поскорее. Потому что… — он запинается и отворачивается, а когда снова поднимает на меня глаза, его лицо уже серьёзно. — Потому что я устал ждать. Я ждал пять лет, Гарри. И я хочу.

То ли на меня так действуют его слова, то ли моё возбуждение, но внезапно появляется уверенность, что я всё сделаю правильно. Я быстро отползаю назад и дрожащими от нетерпения пальцами расстёгиваю его брюки, спускаю чёрные трусы и освобождаю его налитый кровью член. Вблизи он кажется ещё больше, чем когда я видел его в ванной, и на миг я даже замираю. Но Северус нетерпеливо подталкивает меня, и я не без усилия стаскиваю с него брюки и трусы, отправляя одежду на пол к моей. Я помогаю ему спуститься пониже и перевернуться на живот. Но сразу начать действовать я просто не в силах.

Я ложусь рядом, прижимаясь к нему вплотную, и начинаю гладить его спину и плечи. Я так стремился поскорее избавить его от одежды, что как следует не рассмотрел, что скрывается под ней. А теперь мне приходится довольствоваться только бледной кожей его спины. Я наклоняюсь ближе, провожу языком по лопаткам. Руки уже гуляют по его тощим ягодицам. Он слегка приподнимает голову, давая откинуть длинные волосы и прикусить мочку уха. Я глажу его везде, куда могу дотянуться, целую всюду, где оказываются мои губы. И понимаю, что в нашей позиции есть большое преимущество для меня — он не может ухватить меня за руки или оттолкнуть.

Я буквально растворяюсь в ощущениях, прижимаясь к прохладному телу, чувствуя дрожь удовольствия под пальцами, вдыхая горький запах его волос. Мне хочется сказать ему столько всего — например, что его доверие значит для меня так много, что я и мечтать не мог, что когда-нибудь окажусь с ним в постели… Да много чего ещё. Но его хриплый голос обрывает мои мысли:

— Гарри. Пожалуйста.

Для меня это звучит практически как приказ, который я обязан выполнить. Я отстраняюсь от него лишь для того, чтобы коротко выдохнуть ему в ухо:

— Любрикант.

— Accio гель, — тихо бормочет он и снова роняет голову на подушку.

Я тянусь к тумбочке, вспоминая, что видел там палочку. И сейчас мне неважно, чья она. Наверное, его, потому что моя осталась где-то в одежде. На задворках сознания проскальзывает мысль о том, что если бы начальник Аврората узнал о моём халатном обращении с артефактом, он бы меня уволил. Но эта мысль тут же улетучивается, как если бы её не было вовсе, когда я взмахиваю палочкой и бормочу: «Accio гель». Тут же в мою ладонь откуда-то с полки влетает прохладный стеклянный флакон. Я бросаю палочку обратно на тумбочку и отвинчиваю крышку. Гель пахнет чем-то сладким и лёгким, но я не могу понять, чем.

Я зачерпываю гель двумя пальцами и подношу руку к бёдрам Северуса. Секундное колебание — и я кладу пальцы между его ягодиц. Он невольно вздрагивает — наверное, гель слишком холодный. Но я нахожу момент не подходящим для извинений. Я начинаю массировать его сфинктер, совсем как десять минут назад это делал со мной он. Мой скользкий палец легко преодолевает сопротивление упругих мышц и проникает внутрь. Я осторожно двигаю им взад и вперёд, расслабляя мышцы. На какой-то момент мне начинает казаться, что он будто не замечает того, что я делаю, но когда я ввожу второй палец, тихий низкий стон становится одобрением моих действий. Я чувствую, как его сфинктер расслабляется, впуская мои пальцы глубже, и тогда добавляю третий. Мне хочется как следует подготовить его, чтобы не сделать больно, но вдруг Северус поднимает голову и практически шипит сквозь зубы:

— Ну, давай же, чёрт возьми!

Я невольно улыбаюсь, убираю руку и седлаю его бёдра. Щедро смазываю член гелем и приставляю его ко входу. Глядя на маленькое сморщенное отверстие, мне начинает казаться, что я плохо его растянул, что я сделаю Северусу больно. Но нервное движение бёдрами и рваный выдох говорят об обратном, поэтому я надавливаю головкой на сфинктер, и она практически без усилий погружается внутрь. Ощущение тесноты заставляет меня громко застонать и упереться руками в матрас, чтобы не сорваться и не войти одним резким движением. Я чувствую такое впервые, и чувство это такое яркое и сильное, что кружится голова.

Я делаю осторожное движение вперёд, практически с детским восторгом наблюдая, как мой член постепенно скрывается между бледных ягодиц. Но тут же останавливаюсь, давая Северусу время привыкнуть. Я понимаю, что я — его первый любовник за последние годы, а возможно, даже первый, кому он позволил быть сверху. И от осознания этого по телу разливается такая волна нежности, что мне хочется наклониться ближе и покрыть поцелуями каждый сантиметр его кожи. Но Северус не даёт мне замечтаться. Он снова поднимает голову и хрипло бормочет:

— Ну, чего ты замер, Поттер?!

Какая-то неведомая сила подталкивает меня сзади, заставляя резким толчком погрузиться в его тело по самое основание члена. Он тихо вскрикивает и шипит что-то нечленораздельное. Поначалу я боюсь, что сделал ему больно, и у меня даже возникает мысль прекратить всё это, но тут Северус медленно выдыхает: «Да», — и начинает ёрзать подо мной, и я понимаю, что всё делаю правильно.