Одержим тобой (СИ) - Чепурнова Тата

Вскочив с дивана, стыдливо сбежала в ванную комнату. Заперла дверь и не включая свет, встала под тёплые струи воды. Долго простояла под душем, каждый раз делая воду погорячее. Смывая с тела совершенную ошибку, я прекрасно понимала, что совесть мне уже не отмыть.

К тому моменту как я вернулась из ванной комнаты, Арчи нашёл постельное белье. Застилил им диван и укрывшись с головой тёплым одеялом, спал.

Устроившись с краю, легла рядом, продолжая почти всю ночь смотреть в потолок. Уже к утру Арчи начало бить ознобом, последствия долгого нахождения под осенним дождём в мокрых насквозь вещах, дали о себе знать. Арчи температурил и спал беспокойно, ища в моих объятиях облегчение своего недуга.

40. Лика

Дождь не прекращался вот уже несколько часов. Непогода набирала обороты, но не она была виновата в том, что я оставалась в чужом доме. Меня держал здесь Арчи, вернее, его нарастающая болезнь. Я не могла бросить его одного, так же как и не могла простить себе необдуманный поступок.

Арчи спал беспокойно, хмурился, что-то изредка нашёптывал. Сухие губы, не потерявшие из-за внезапного недуга всей соблазнительности, едва шевелились, будто в безмолвной молитве. А сам Арчи иногда судорожно вздрагивал всем телом.

Беспокойство за него нарастало, как и совестливые уколы за проведённую ночь. Слишком жаркую, откровенную, как когда-то иссушающую изнутри.

Но отбросив позднее сожаление, я бесшумно подошла к кровати. Оставшись в тени, продолжила украдкой смотреть на мужественные черты лица. Знакомые. До сих пор любимые и находящие в моём сердце отклик.

Полноватые, чётко очерченные губы, только они умели целовать до помутнения сознания. Волевой подбородок, покрытый лёгкой щетиной. Серебристая штанга дерзко поблескивала в проколотой брови. До неё хотелось дотронуться, как бывало не раз, ощутить холод металла и твёрдость шариков на концах серьги.

Но вскользь коснувшись брови, почувствовала даже на расстоянии исходящий от кожи жар.

Лоб Арчи буквально пылал, а раскрасневшиеся щёки, как маячки сигнализировали о повышенной температуре. Я только сейчас заметила, как его било ознобом, а подступившая лихорадка выкручивала мышцы.

Он ожидаемо проснулся от моего лёгкого прикосновения. Сонно взглянул мутным взглядом, сосредотачиваясь скорее не на моём лице, а на руке, которую я прижимала ко лбу.

— Ты болен, Арчи, — я не успела отдёрнуть руку, ледяные пальцы плотным кольцом легли на запястья.

Без промедления он нервно дёрнул на себя. Не удержавшись на ногах, я рухнула на Арчи сверху, почувствовав даже сквозь плотное одеяло крепкое тело, охваченное жаром.

— Нет, Лика. Я одержим… тобой! — хрипло простонал он, оставив обжигающий след на губах. Признание вышло искренним и горьким, царапающим незажившую рану на сердце. — И ты об этом прекрасно знаешь.

В этом он был прав. Я знала, что его чувства всегда граничили с безумством. А поведение и вовсе часто выходило из-под контроля.

Ему была нужна я. Всегда и везде.

А я продолжала его любить, как никогда ДО, как никого ПОСЛЕ.

Возражений он не принимал, отказы игнорировал, но с особой жадностью питался моими эмоциями и правом единоличного обладания тела.

Вот и сейчас, оставляя поцелуи на запястьях, он словно клеймил меня, при этом пожирая глазами. Я же, обеспокоенная состоянием его здоровья, впадала в панику.

Испарина поблескивала на лбу Арчи, а нездоровая поволока в глазах выдавала не то крайнюю степень болезни, не то дикую одержимость. Любой этот признак не сулил ничего хорошего в вынужденной изоляции.

В наличие имелась скудная аптечка, но даже в ней я не отыскала ни обезболивающих, ни жаропонижающих средств.

А навязчивая эмоциональная зацикленность Арчи на мне, как на единственно нужной ему женщине, усугубляла положение.

Я не смогла ему помочь переболеть ещё тогда, когда сама умирала от переизбытка чувств и сложившихся обстоятельств, что развели нас на долгие месяцы.

Не смогу и сейчас. Ведь случайная встреча снова даст рецидив.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Арчи, — слишком жалкое моё сопротивление, раззадорило его, словно игра в подчинение помогла ему оправиться от лихорадки, но не от любви. — Я помолвлена.

— Когда меня останавливало наличие у тебя любовников?!

— Я серьёзно, Арчи.

Мне пришлось продемонстрировать руку и нервно крутануть помолвочное кольцо на пальце, чтобы предъявить доказательства. Хотя в голубых глазах я не смогла прочесть сожаления, там разгорался азарт, больное желание идти против всех.

— Дорогая побрякушка, — усмехнулся и приподнялся на локтях, чтобы удобнее сесть на постели. — Насколько он стар?

— Тебя не должно это касаться, — потупила взгляд, но тут же почувствовала пальцы на своём подбородке.

Не потеряв в них твёрдости, Арчи приподнял моё лицо за подбородок, вынуждая взглянуть прямо в глаза.

— Давай в честь нашей встречи будем откровенны друг с другом?!

Предложение прозвучало с въедливой пытливостью.

— Ты же не отстанешь, верно?

— Верно.

— Хорошо… Давай, — согласилась, понимая, что не отвечу ему честно, если не захочу требуемой откровенности.

— Когда ты поняла что между нами всё кончено? — первый вопрос больно ударил под дых. — Когда я тебе наскучил? Или когда ты решила, что жизнь с богатеньким папиком проще?

Он торопливо спрашивал, даже не делая пауз между вопросами и всё ещё не отпуская моего подбородка.

— Я не хочу бередить прошлое, — отмахнулась скорее от нежелания делать нам обоим больно. — Мне нужно ехать, а тебе нужно в больницу.

Порывисто вскочила на ноги, отпрянув от дивана как можно дальше.

— Мне не нужно в больницу, — повысил голос, насколько ему позволили угасающие силы. — Мне нужны ответы. Я устал теряться в догадках. Устал думать, что виноват в твоём исчезновении.

— Ты ни в чём не виноват, — понизила голос до шёпота в попытке успокоить Арчи. — У нас было несколько безумных недель без шанса на продолжение. Теперь прошёл почти год, а ты всё цепляешься за призрачную перспективу реанимации того, что между нами было. Если тебе будет легче считать, что я выбрала сытую жизнь… что ж… пусть так.

— А разве нет? — он вскочил с дивана вслед за мной. — Машинка из автосалона. Дорогие побрякушки. Да на тебе же даже белье брендовое. Ты упакована как надо. Вот только близости, как и раньше ищешь на стороне.

— Вызови мне такси, — взмолилась я, провести ещё хоть несколько минут рядом с ним было равносильно пытке.

— Снова сбежишь?

Ему хватило двух шагов, чтобы подойти ко мне вплотную и скользнуть ладонью под свитер.

— Если ты не заметил, я давно сбежала, — с деланным безразличием выплюнула ему в лицо и оттолкнула от себя.

Я могла врать ему сколько угодно, но только не себе.

Убежать от чувств к Арчи мне не удалось ни спустя долгие месяцы, ни после того, как я приняла предложение Тихого. А близость, случившаяся несколько часов назад лишь выжгла на сердце имя того, кто был мне дорог и кого я намеренно отталкивала.

41. Лика

Десяток пропущенных звонков от Андрея, бессонная ночь и абсолютная внутренняя опустошённость. Я больше думала об Арчи, чем об ужине, к которому не была готова и который теперь мне был неважен.

Мои мысли снова и снова возвращались к тому, как мы расстались с Арчи на враждебной ноте. Как он, несмотря на то, что я выбирала не его, всё равно отвёз меня к машине. Дождался вместе со мной эвакуатор, при этом больше не разговаривая со мной, сидя на своём байке и дымя сигаретой. А после, на бешеной скорости умчался в противоположную от дома друзей сторону. Оставляя меня в полном смятении и неизбежности вернуться к Тихому.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И теперь я наводила порядок в его доме с болезненным усердием уже несколько часов подряд, лишь бы снова не начать копаться в себе. Нового приступа самобичевания мои нервы попросту бы не выдержали. Я приготовила к приезду гостей комнаты. В столовой накрыла стол и уже в который раз перемыла посуду для вечера.