Данила Врангель - Мышеловка на Эвересте (СИ)

Страсть физического или духовного эксгибиционизма является рациональным проявлением человеческого естества.

Принимая постулат, что реальность это феномен, а душа приемник излучения формирующего феномен, можно сделать следующие заключения:

Приемник феномена непрерывно "движется" вдоль статичного сигнала, проецируемого источником. Времени не существует. Прошлое и будущее статичны, вечны и являются одним целым. Приемник условно "движется" своим восприятием вдоль ряда статики феномена, принимая это движение, то есть изменения восприятия, за время. Духовная сущность осознает движение, испытывает эмоциональную реакцию, но не в состоянии изменить статичный ряд феноменальных объектов, существующих лишь в субъекте. Ощущая свою зависимость от излучателя, приемник стремится сам стать излучателем. Что поясняет стремление к экспонации. Неизбежность проекции феномена несомненна, что в свое время эмпирически проверялось приемом известным как "русская рулетка", и многими иными обрядами.

Из этого можно вывести постулат:

"Природа Приёмника основана на стремлении стать Источником"

Этим поясняются все духовные порывы человека, стремящиеся экспонировать, то есть показать себя во всех доступных способах.

Другими словами, страсть к эксгибиционизму божественна.

38

— Однако это пассаж, - молвил писатель.

— Вам видней, - ответил представитель. - Это слова, а вы знаете, как их складывать. Поэтому можете и разложить.

— Тут ничего не нужно раскладывать. Всё просто, как домино, - резюмировал небритый.

«Сатанинский полёт крылатой булавы»

Любой автор прозы рано или поздно понимает всю бессмысленность и клоунаду своих попыток вкинуть во внешний мир проект действительности, построенный на личном восприятии.

Одно, что может иметь значение и смысл, так это сам факт написания чего-либо, то есть сам момент творения, что практически равно сопереживанию с материалом этого проекта и является созидательным актом, ценность которого для большинства выражается зеркальным отображением внимания со стороны.

Без этого внимания, по крайней мере, потенциального, творчество существовать не может.

Основа мотивов созидания лежит в плоскости самолюбования.

Основа самолюбования лежит в неполной любви к себе, требующей постоянной подпитки вниманием внешнего мира, так как животное человек, оседланное духом, желает множить свое изображение количеством глаз, смотрящих на него.

Основа неполной любви к себе лежит в психических травмах раннего детства, а также во врожденных генетических неполноценностях самой психики.

Основа психических травм в раннем детстве лежит в цепочке духовной зависимости родных людей друг от друга. То есть, говоря прямо, пишущий постоянно оправдывается перед прошлым, заигрывает с будущим и мастурбирует в настоящем, позиционируя свои несознательные желания с проектами образов.

Таким образом, писатель это что-то промежуточное между нормальным человеком и неполноценным психопатом, норовящим сделать свой мир самостоятельно, так как действительность для него всегда недостаточно полноценна, на его взгляд.

Почти полные психопаты это те, кто верят в то, что творимые ими трактаты представляют собой ценность в каком-либо плане. Отсюда жадное внимание многих к понятию копирайта.

Осознание того, что действительность существует сама собой, включая в свою картину человека со всеми его амбициями лишь как часть своей мозаики, приносит свободу и победу духа над телом.

Чего не происходит никогда.

Несчастное животное писатель мечется на своей лужайке жизни, рисуя бредовые картинки и раскрашивая их подобно школьнику первокласснику в надежде, что впереди свет настоящей жизни и что где-то там, за стрелкой часов, есть истина.

Понимание того, что истина всегда здесь и сейчас практически не дается никому.

Написать и сжечь - способность гения.

Ещё более утонченная способность гениального творчества - вообще ничего не писать.

Однако, осознание неизбежности не подчиненной ничему приходит только тем, кому это определено той же неизбежностью.

Относиться серьезно к попытке стать самому неизбежностью, то есть творить, не только смешно, и даже не грустно, а есть не более чем метод множить свои психические рефлексии подобно негроиду, возжелавшему стать арийцем силой своей воли.

Писатель является подобием булавы, которая кидается на зеркало и каждый раз изумляется получаемому удару.

Осел, запряженный в громоздкую телегу своих желаний, ползет в гору своих амбиций, глядя на висящую перед ним морковку воображения и веря, что за этой морковью прячется какой-то смысл.

39

— Сказать, в общем, нечего, - молвил небритый. - Недаром я перестал писать, когда трезвый. Но я трезв, к сожалению, редко. - И отмерил себе несколько грамм абсента.

— Ну, я бы так не сказал, - поморщился представитель. - Есть мир духовности. Есть круг общения. Одни пишут. Другие читают. Хвалят и радуются. Создают конкурсные программы. Определяют, кто лучший, кто хороший...

— Вы хотите сказать, мастурбируют, сосут и лижут друг у друга? - поинтересовался писатель. - Для этого не нужно малевать бред про влюбленную морковь. Да вот этот самый ресурс, который мы в данный миг представляем, сосёт друг у друга за деньги, а не просто за идею. Все литературные ресурсы в своей основе это ресурсы психопатов, которые лезут вперёд в толпе таких же неполноценных с единственной целью - отсосать внимание и мастурбировать в этот момент.

— И вы тоже? - с любопытством спросил представитель.

— Я в основном пью, - ответил писатель. - Это лучше, чем сосать. А ваша Паркер не пьёт?

— Нет, - ответил представитель. - Но вы же видите, она понимает смысл происходящего до такой степени, что возвела это понимание в степень некоего прагматичного оргазма.

— Вы тоже та ещё штучка. Прагматичный оргазм... Мда... Впрочем, доля истины есть. Паркер получает удовольствие.

— Она не получает удовольствие. Она действует, как может.

— Странные слова. А с какой целью? С какой целью она несёт околесицу, которая не дешифруется даже экзальтированными педерастами и волосатыми лесбиянками.