Стенли Морган - Оле, Мальорка !

Далеко я не ушел. Преодолев какой-то десяток ярдов, катер вдруг судорожно дернулся, развернулся и понесся… к яхте! Болван! Кретин! Идиот! Он же привязан к бую! Я снова перевел рычаг в нейтральное положение, перегнулся через ветровое стекло и сбросил в воду тросик, которым катер привязывали к поплавку. В этот миг со стороны яхты послышался рев запускаемого мотора. Мерзавцы пускались в погоню!

Я рванул к берегу на всех парах. Преследователей своих я так и не увидел. По крайней мере, до тех пор, пока не высадился в Пальма-Нове. Причалив к пляжу, я бросил якорь, бегом преодолел полоску песка, домчался до сосен и лишь тогда оглянулся. Минуты три-четыре спустя в залив пригромыхала небольшая моторная лодчонка. Она остановилась рядом с брошенным катером, кто-то перебрался с борта на борт, а минуту спустя катер с моторкой отчалили от берега и взяли курс на яхту.

Прощайте — черт бы вас побрал!

Когда я постучал в дверь к Патрику, стрелки моих часов показывали половину шестого. Я был мокрый с ног до головы, продрогший, усталый и голодный, но — счастливый.

Мне пришлось позвонить шесть раз, чтобы разбудить этого лежебоку. Когда Патрик увидел меня, у него отвалилась челюсть.

— О Господи! Что с тобой стрялось?

— Ха! — ухмыльнулся я. — Ты, небось, думаешь, что это ты закатил вечеринку! Погоди, пока я тебе про свою расскажу!

Целый час Патрик слушал меня с разинутым ртом. Я скинул мокрые тряпки, облачился в его махровый халат, налил себе гигантский стакан виски, закурил и начал рассказывать. За все это время Патрик произнес всего одну фразу: "Чтоб я сгорел!". Зато — восемнадцать раз.

Когда я закончил, он выпалил:

— Послушай, Расс, нельзя, чтобы это сошло им с рук…

— А что ты предлагаешь?

— Нужно что-то предпринять. Нельзя же средь бела дня похищать людей.

Я ухмыльнулся.

— А доказательства. К тому же — куда мне обратиться? В полицию?

Он кивнул.

— Да, ты прав. Первый встречный полицейский может оказаться одним из козлов, которые трахали ту рыжую девку. Да, пожалуй, тебе ничего не остается, как выбросить эту историю из головы и забыть о ней, как о дурном сне.

Я лукаво улыбнулся.

— Я бы не сказал, что о дурном. Как-никак, некоторую компенсацию я получил.

Патрик ухмыльнулся.

— Имеешь в виду Каролину? Да, судя по всему, это стоящая краля.

— Каролина и ещё кое-что.

Я предъявил ему стопку промокших купюр.

— Четыреста фунтов — прекрасное лекарство от уязвленной гордости. Торжественно обещаю просадить часть этих бабок на хорошую гулянку.

Патрик закатил глаза к небу.

— Ты удивительный тип. За одну ночь с тобой случилось больше, чем с другими за целую жизнь.

— В пятницу, — пообещал я. — Закатим в Пальме холостяцкую вечеринку. О'кей?

— О'кей? — расхохотался Патрик, вздымая руки. — В пятницу, так в пятницу.

В пятницу мы познакомились с обаятельной Амандой Уоринг и с не менее восхитительной Лайлой Деверо; в ту же ночь дискотека и физиономия Дюка Стаффорда претерпели изрядный ущерб, а испанские полицейские арестовали нас с Патриком, двух девушек и добрую половину моряков американского военного флота.

Кроме этого, ничего существенного больше не случилось.

Глава пятая

В пятницу днем Патрику пришлось поехать в Пальму, в нашу главную контору, и мы уговорились встретиться в баре "Фигеро" в восемь вечера.

Я принял продолжительную горячую ванну, облачился в бледно-лимонную сорочку и легкий темно-синий костюм, побрызгал на себя дезодорантом "Л'ом тужур л'ом"* (*"Мужчина всегда мужчина" (франц.), посмотрелся в зеркало, и был потрясен. Выглядел я просто умопомрачительно. В прекрасном настроении, весело посвистывая, я забрался в "мерседес" и покатил в Пальму пропивать денежки, выигранные у Писбоди, Бирскина, Д'Арблэ — черт бы их всех побрал!

После дневного пекла вечер показался мне особенно мирным и прекрасным. На безоблачном небе засеребрились первые звезды. Настоящая идиллия.

Я не спешил. Я любил эту дорогу. Большей частью она следовала вдоль берега, проходя мимо множества торговых центров, в которых в это время, как всегда, царило оживление. Время шло к ужину, и многочисленные туристы бродили по набережным, останавливаясь перед ярко освещенными витринами.

Я медленно катил по залитым огнями улочкам, любуясь темнеющим справа от меня морем. Заходящее солнце расцветило бирюзовую палитру моря розовыми и алыми красками — дивное зрелище! По левую же руку от меня мое внимание то и дело привлекали молоденькие девушки, прогуливавшиеся вдоль красочных витрин.

Когда я проезжал Кала-Майор, из кучки девиц меня окликнули: "Эй, красавчик, иди к нам!", и приветливо помахали. Я, в свою очередь, помахал им и покатил дальше.

Оставив автомобиль возле прекрасной площади Плаца Гомила Террано, я пересек её и выбрался на тихую улочку, где и располагался бар "Фигеро". Вся площадь, да и все окрестные бары были запружены американскими военными моряками в белоснежной форме. Флот устроил стоянку в нашей гавани. Американцы дружно как один жевали резинку и беспрерывно щелкали затворами фотоаппаратов, снимая все подряд.

Патрик сидел у длинной стойки — и не один, а с двумя девицами. Я даже не удивился. Чего ещё от него ожидать. Господи, и как у него это получается? Я абсолютно уверен, что Патрик, даже высадившись на необитаемый остров площадью в двенадцать квадратных ярдов, за каких-нибудь десять минут обзаведется смазливенькой девчушкой.

Впрочем, вру — его секрет мне хорошо известен. Патрик относится к тому уникальному разряду ирландских болтунов, которых в наши дни днем с огнем не сыскать. "Милочка, вы самое прелестное создание на свете! И где вы прятались до сих пор! Только сейчас, когда я вас увидел, моя жизнь впервые приобрела хоть какой-то смысл". Почему-то девицы просто млеют от всей этой чуши. Патрик, конечно, парень доброжелательный, этого у него не отнимешь. Стоит девчонке только развесить уши на пару минут, да заглянуть в его зеленые ирландские глаза, и ей конец.

А девицы были, как на подбор, стройные и длинноволосые. Слева от Патрика сидела загорелая темно-русая, почти каштановая милашка в коротком оранжевом платье, низко вырезанном на спине. Ее подружка была блондинкой, облаченной в облегающее мини-платьице пестрой расцветки.

Приблизившись к ним, я остановился в паре шагов от стойки и закурил. Патрик тут же заметил меня в зеркало и развернулся.

— Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, — прогнусавил он. — Сам Дон Тобин-Казанова. Рассел, познакомься с дамами. Ты таких ещё в жизни не видел — высший класс! Это — Аманда Уоринг…