Донасьен Альфонс Франсуа де Сад - Жюльетта

Этот симпатичный парень, которого я назвал Франсиско, – первый плод нашей любви. За ним идет Кристина, последней была Эрнелинда. Вскоре после рождения младшей дочери я оказался в России и в результате политических интриг был сослан р Сибирь, откуда бежал ещё до встречи с Боршаном в Тифлисе. И вот сегодня фортуна сделала мне царский подарок. Моя семья со мной. Вы можете делать с ними все, что пожелаете, и я хотел бы доказать капитану, что мне так же, как и ему, плевать на родственные узы.

– Ну что ж, мадам, – обратился Боршан к Розине. – Соблаговолите удовлетворить наше любопытство насчет остального.

– Увы, мой господин, – отвечала прекрасная Розина, – покинутая этим коварным человеком, я, как могла, перебивалась первый год его отсутствия; потом получила неплохое наследство и потратила часть денег на поиски своего мужа, сначала во Франции, а позже – в Италии, где получила обнадеживающие сведения; я надеялась вручить в его руки судьбу наших общих детей, но каково же было моё негодование, когда после многолетних поисков я узнала, что он возглавляет шайку грабителей с большой дороги! О чудовище! Вот каким недостойным ремеслом он занимался, пока я, верная родительскому долгу, из-за его бегства вынуждена была терпеть всевозможные лишения.

– Да, это очень-очень трогательно, – пробормотала Олимпия. – Надеюсь, наш друг Боршан по достоинству оценит такое признание...

– Сударыня, – обратилась Клервиль к несчастной матери, – к сожалению, все, что вы рассказали, не избавит вас от участи всех пленников моего мужа. Скажите, какой суммой вы нас осчастливите?

– Сто тысяч крон, мадам, – смиренно ответила жена Карлсона.

– Сто тысяч крон, – презрительно повторила Клервиль, – мизерная сумма. – Потом повернулась ко мне. – Даже не хватит на то, чтобы оплатить приличное жилище в Неаполе.

– Друг мой, – снова заговорила Розина, обращаясь к своему супругу, – кроме того, я принесла тебе свое сердце и детей, которые ждут отеческой ласки.

– Фи, – хмыкнул лейтенант, – стоит ли говорить о подобных мелочах: такие подарки не стоят и выкуренной трубки.

– А вот я более щедра в оценках, – заметила я Карлсону, к которому я начала проявлять нешуточный интерес. – Не надо забывать об удовольствии, которое доставят нам эти прелестные предметы.

– Скоро увидим, так ли это, – сказал Карлсон, – но пока я уверен только в том, мадам, что самые большие удовольствия можете дать мне вы.

– Правда? – и я с радостью пожала руку лейтенанту.

– Я так считаю, мадам, – сказал он и запечатлел на моих губах страстный поцелуй, выражавший все его чувства, – я так думаю и готов отплатить вам тем же.

– Может быть, мы пообедаем для начала? – предложил капитан.

– Вместе со всей семьей? – спросил капитан.

– Непременно, – вставила мадам Клервиль, – я хочу видеть их рядом с нами, прежде чем они отправятся в другое место.

За считанные минуты слуги накрыли великолепный стол. Сидя рядом, Карлсон сгорал от нетерпения овладеть мною, и, должна признать, что мысли мои также были направлены в эту сторону. Его дети притихли и сидели не шелохнувшись; его жена незаметно плакала и была очаровательна в слезах; остальные много веселились и дурачились.

– Давайте не будем больше томить этих голубков, – кивнул Боршан в нашу с Карлсоном сторону, – они умирают от желания слиться в объятиях.

– Да, – подхватила Боргезе, – но только пусть сделают это на наших глазах.

– Она права, – сказала Клервиль. – Карлсон, собрание разрешает вам покинуть стол и совокупиться с Жюльеттой. Разумеется, в нашем присутствии.

– А что подумают моя жена и дети?

– Плевать, пусть думают, что хотят, – сказала я, хватая Карлсона за рукав и таща его на кушетку. – Даже если здесь соберутся все святые, дорогой, это не помешает нам сношаться.

Достав из его панталон чудовищных размеров инструмент, я сказала Розине:

– Простите, мадам, если я узурпирую наслаждение, которое по праву принадлежит вам, но, разрази меня гром, я так долго хотела вашего мужа, и вот теперь-то, наконец, он славно послужит мне. – Не успела я закончить, как дубина Карлсона вломилась в самую глубину моего чрева.

– Ну, что скажете? – засуетился капитан, сбрасывая с себя панталоны. – Разве я не прав, утверждая, что у моего друга красивейший в мире зад?

И содомит с ходу овладел моим лейтенантом; Клервиль прильнула к моим губам, прижав мне пальцами клитор, а Олимпия вставила мне в заднюю норку три пальца.

– Послушайте, капитан, – крикнул Сбригани, взволнованный этой сценой, – вы не против, если я присоединюсь к вам? Думаю, мой шалун сумеет доставить вам удовольствие.

– Скорее, сударь, скорее, моя задница ждет вас!

Элиза и Раймонда с обеих сторон пришли на помощь Сбригани, а перед капитаном в непристойных позах расположили супругу и троих детей Карлсона. Прошло совсем немного времени – меньше, чем нужно, чтобы произнести эти слова, – и все мы испытали оргазм, после чего пришли к единодушному мнению, что не будем больше расходовать драгоценное семя на ребяческие шалости, и приступили к настоящим забавам. Но прежде позволю себе ещё раз представить вам участников драмы.

Итак, нас было двенадцать человек: Боршан, Сбригани, Карлсон, Клервиль, Боргезе и я – это были активные участники; в число предметов наслаждения входили: Элиза, Раймонда, Розина, Франсиско, Эрнелинда и Кристина.

– Гляди-ка, Карлсон, – заметил Боршан, обнажая ягодицы юного Франсиско, – зад, который не уступит твоему, мой друг, и я чувствую, что окажу ему не меньше почестей, чем оказывал твоей заднице.

Он опустился на колени и начал поглаживать, похлопывать и целовать самые прекрасные, самые белые и упругие полушария в мире.

– А я не согласна с таким поворотом дела, – возразила Клервиль, – ведь это большой грех – лишить Карлсона права пробить первую брешь в крепости невинности собственного сына. Пусть его содомирует отец, а в это время мальчик будет сношать меня в зад, а его матушка будет целовать мне вагину. Элиза с Раймондой возьмут плети и будут подгонять их. Жюльетта и Боргезе будут пороть дочерей Карлсона. Что касается Боршана, он может любоваться экзекуцией и сам участвовать в ней, если захочет, пока Сбригани прочищает ему задний проход.

Актеров расставили по местам; юный Франсиско, подгоняемый массивным детородным органом своего отца, исправно содомировал мою подругу, и ее страстные всхлипы подтвердили худшие опасения Розины, которая поняла, что такая жестокая и сластолюбивая женщина не удовлетворится столь невинными забавами. Между тем капитан посчитал, что его участие недостаточно активное, и, не выпуская член Сбригани из своего седалища, развратник грубо схватил младшую дочь Карлсона и без всякой подготовки овладел ею, изрыгая громкие проклятия. Бедняжка в тот же миг лишилась чувств; разъяренный капитан, уже не встретив сопротивления, вломился ещё глубже, будто собираясь разорвать девочку пополам. Впрочем, он скоро потерял к ней всякий интерес и взялся за ее сестру; несмотря на то, что ей было уже пятнадцать, она была настолько изящной и хрупкой, что гигантский орган Боршана едва не разворотил ей внутренности. Однако это не остановило разбойника: он напряг все силы и погрузился до самого дна.