Преданная. Невеста (СИ) - Акулова Мария

– Ага, – поддакиваю иногда впопад, а иногда совсем нет, при этом пялясь в экран своего мобильного. Пальцы бегают по экрану. Я строчу бессмысленные сообщения несуществующему в реальном мире пользователю.

Такая себе переписка с собой же. Себя я назвала Артем.

Яркое доказательство моего отчаянья.

– Если сама не справишься – сходи к помощнице Заревича. У него умненькая девочка. Опыт большой. Она тебе поможет. Вы знакомы?

Вскипаю внутри, стучу по экрану еще активней. Улыбаюсь как будто своей переписке. А стоящему посреди моей приемной Тарнавскому достается незаинтересованное:

– Угу…

В кабинете повисает тишина. Ее разбавляет стук моих укрепленных гель-лаком ногтей.

Сердце при этом стучит еще быстрее. В горле. Изнутри разрывает обида, отчаянье.

Я ночами лью горькие слезы. А днями… Вот это.

Хихикаю, отправляя себе же очередную абракадарбу.

Слышу вопросительно-удивленное:

– Юль, это что?

Это оно, ваша честь. Это оно.

Поднимаю глаза.

Тарнавский смотрит на меня, хорошо скрывая раздражение. Его руки уперты в бока. Брови сведены. Я получаю свою маленькую сатисфакцию.

Неприятно чувствовать себя второстепенным барахлом, правда же?

Мне в жизни не было так плохо, как после его приезда и нашего спонтанного секса.

Я онемела от тупой боли. Я выслушала «просьбу» и покорно согласилась ее исполнить. Я даже уже ее исполнила. Там было не сложно. Передать кое-что Смолину.

Можно было попросить и сразу после минета. Я бы сделала и без оргазма. Но… Мой новый хозяин всячески показывает, что он более щедрый. Не только бабками. Весь отдается.

Пока ненависть и отвращение не начали сочиться из глаз, сбиваю их, моргая.

Со вздохом откладываю мобильный и встаю с рабочего места.

Я хочу довести до бешенства его, а не себя. Я правда хочу сделать ему еще хуже.

А пока подхожу, игриво оглядываюсь на дверь, потом – смотрю снизу-вверх в его глаза. Включаю куклу. Выключаю себя.

– Ты что-то говорил? Прости. Я отвлеклась.

Приподнимаюсь на носочки и целую в плотно сжатые губы.

Ты злишься? Как жаль…

Глажу его плечи. Оторвавшись, снова смотрю в карие глаза. Свои силой мысли делаю прозрачными. Виноватыми. Вздыхаю и тянусь еще раз к губам.

Мужские уже мягче.

Ну и правильно. Тебе тоже особо нельзя на меня злиться, зай. Помни об этом.

– Повтори, пожалуйста, – корчу из себя покорную. Мне как бы не сложно признать свою глупость. Вину. Перепросить. Перепослушать.

Хотя я прекрасно все услышала с первого раза. Свою официальную работу я тоже должна исполнять.

– Я сказал, что мне нужно изучить практику ВС по недействительности решений собрания учасников ООО. Перенос. Нарушение процедуры уведомления. Последствия. Если нужна будет помощь – сходи к Заревичу. У него помощница толковая. Она…

Игриво дую губы и хмурю брови:

– А у тебя, что ли, помощница не толковая? – пытаюсь пробить дыру в наверняка дорогущем судейском пиджаке, елозя по нему указательным пальцем. Хотя на самом деле, уже не нуждаюсь в его похвале. И не потому, что самооценка взлетела до небес. Наоборот. Лежит разбитая вдребезги где-то под диваном. Я сгребла туда осколки. Он даже не заметил.

А сейчас тянется к моему лицу и нежно гладит щеку. Я убеждаю себя, что ничего не чувствую.

Искренняя Юля истекает внутри кровью. Мне ее очень жаль, но демон нас правда предупреждал.

– У меня лучшая. Но ей тоже может быть нужна помощь.

Тарнавский улыбается привычно тепло. Я совсем ему не верю.

Тянется к моему лицу губами. Подставляю щеку. Прикрываю свое нежелание принимать его поцелуи трезвомыслящим:

– Зайдут сейчас, Слав…

Бью по плечу и отхожу.

Мои пальцем делают: «но-но» в воздухе, он ловит меня за выставленную вперед руку, впечатывает в себя и все же целует.

Я считаю.

Счет помогает.

Веду по губам ладонью. Он смеется.

Ну смейся. Смейся, Слав. Пока смейся.

Возвращаюсь к своему столу, поворачиваюсь к нему спиной и начинаю перекладывать документы. Жду, что он вернется к себе, но он стоит. А меня изнутри разрывает вселенская обида.

Я знаю, что раскручивать нужно медленно. Он тоже действовал постепенно. Довел мое доверие к себе до сотки. Теперь уже я учусь у лучших, но иногда сбоит.

Из-за переизбытка злости, которая начала клокотать, снова тянусь за телефоном. Открываю тот же диалог с собой. Улыбаюсь отсутствующим входящим. Откуда им взяться?

Тишину кабинета опять заполняет стук ногтей по экрану.

Блокирую со щелчком. Оглядываюсь.

– Слав…

– М? – Он спрашивает тут же. Смотрит в глаза. Я надеюсь, в моих читается что-то нетипичное. Я репетировала перед зеркалом, как должен выглядеть человек, пытающийся скрыть эмоции. Делаю вид, что еле борюсь с улыбкой. Губы дергаются. Я их осаждаю.

Мужской взгляд становится на несколько тонов темнее. А еще внимательней.

Пока этого достаточно. Супер.

– Пообещай, что злиться не будешь…

Удивление Славы я улавливаю в воздухе. Просто потому, что до сих пор обманываю себя, что отлично его знаю. Визуально он не меняется.

Смотрит и ждет.

Я откладываю мобильный, разворачиваюсь и прокашливаюсь.

– Мы с Лизой помирились, – вру. Мы со Смолиной как не общались, так и не общаемся. Только теперь она даже донимать меня перестала. То ли отчаялась. То ли обиделась окончательно.

По-ху-ю.

– Ты рада?

Улыбаюсь и быстро-быстро киваю. Выставлять тебя на посмешище – очень рада. Хотя и тут вру. Мне плохо и я хочу сделать тебе еще хуже.

– Мы договаривались сегодня вечером, что я к тебе. Но…

Слава уже хмурится. К моему горлу подкатывает тошнота.

Что, снова нужно мотивировать меня перед очередным заданием? Не парься. Я и так исполню…

– Я к Лизе хочу поехать. С ночевкой.

Меня туда никто не звал. А даже если бы да – я в жизни не согласилась бы. Но Славе вру.

Он сжимает губы. Не нравится? Да почему?

– Смолин в городе?

От вопроса отмахиваюсь, как от надоевшей мухи.

– Да Лиза говорила, у него там любовница какая-то. Он дома не ночует.

Выдаю еще одну свою заготовку. Запоздало думаю: а вдруг он наоборот был бы не против, чтобы мы с его врагом пересеклись?

Не подумала ты, Юлька. Надо думать лучше!

Прячу эмоции глубоко-глубоко. Смотрю в глаза мужчины, делая вид, что меня не тошнит от необходимости у него отпрашиваться.

– Пожалуйста, Слав…

Он закрывает глаза. Вздыхает и трет лоб.

Открыв их, смотрит серьезно:

– Писать мне. Окей?

Улыбаюсь во все тридцать два и хлопаю в ладоши. Имитирую счастье, как могу.

– Я очень рада, что мы с Лизой…

– Я тоже. Рад. Если тебе так лучше. Только осторожной будь.

Послушно киваю. Хватаю телефон и строчу.

Судья наконец-то сдвигается с места в сторону своего кабинета.

Берется за ручку. Я вдогонку бросаю:

– Слав, а еще…

Оглядывается.

– Денежку… Дашь мне? Чуть-чуть, – складываю пальцами в воздухе махонькую стопочку. Розовею для виду.

На самом деле, с его деньгами мне хочется сделать одно: сжечь на одном костре с моими чувствами. Но для моей игры это важно.

– Сколько, Юль?

Вздыхаю и увожу взгляд в сторону.

– Я хочу Лизе подарок купить. Не знаю, сколько…

Так и стою – потупив глаза, – пока судья отсчитывает.

Сам подходит, сам протягивает. Мы снова сжимаем стопку с двух сторон. Я вынужденно поднимаю взгляд. Держу оборону.

– Спасибо, – благодарю сипло. Голос первым начинает слабеть.

Деньги мне даются под условие:

– Только без глупостей, Юль. Хорошо? Волноваться я не хочу.

Киваю и кладу их под телефон. Подыгрывая мне, он вспыхивает и вибрирует. Я не знаю, кто это, но Тарнавский смотрит вниз. Я тоже.

Видно только, что это уведомление из инстаграма. Хорошо.

Судейский взгляд возвращается к моему лицу. Я улыбаюсь.

– Я тебе доверяю, Юль. Договорились?