Его безумство (СИ) - Ромуш Джулия

— Что случилось? — Тут же подлетаю к Ахметову.

— Мы будем в больнице в течение сорока минут! Мне уже намного лучше, я выпил жаропонижающее. Не волнуйтесь. Да, Аня будет со мной.

К тому времени как Ник заканчивает разговор, у меня уже трясутся руки. Я вся на нервах. Произошло что-то плохое.

— Что?! — Кричу сразу, как только вижу, что Ахметов закончил разговор, — что случилось?!

— У Маши высокая температура, твоя мать вызвала скорую и им сказали, что нужно ехать в больницу.

Срываюсь с места, мечусь по комнате. Сама не знаю, что хочу сделать. Меня потряхивает от жуткого волнения. Я то хватаю чашку, то телефон, то бегу в коридор, чтобы обуться. Останавливаюсь лишь тогда, когда Ник силой меня встряхивает, а после притягивает к себе.

— Аня, посмотри на меня. — Отдает приказ, и я послушно поднимаю глаза. Только сейчас понимаю, что плачу. — От того, что ты бы приняла вызов на пять секунд быстрее, ничего бы не изменилось, слышишь? — Впивается своим взглядом в мои глаза. А я лишь киваю. Он прав. Я бы ничего не изменила и не должна сейчас испытывать чувство вины.

— Нам… нам нужно ехать…

— Мы поедем. Сделай глубокий вдох. В таком состоянии ты точно никому не поможешь, нужно прийти в себя.

Глава 24

Я уже дважды оказываюсь в больнице за столь короткое время. Обнимаю себя руками за плечи, пока Ник говорит с доктором и пытается что-то выяснить. Сердце то и дело выпрыгивает из груди. Телефон в моем кармане вибрирует раз за разом. Это Мирон. Он уже на протяжении часа пытается ко мне дозвониться. В салоне автомобиля я не рискнула взять трубку. Потому что не хотела проверять реакцию Ахметова. Написала Мирону сообщение о том, что произошло и что мы едем в больницу.

— Да, — принимаю вызов и отхожу немного дальше, потому что в этот момент Ник начинает коситься в мою сторону.

— Ань, наконец то, ну как там дела? — Голос у Мирона обеспокоенный и от этого мне становится только хуже. Он переживает за моих родственников, а я… Повела себя как самая настоящая дрянь по отношению к нему.

— Пока еще ничего не известно, Ник говорит с врачом, — говорю все как есть и в глубине души надеюсь, что от того, что сейчас говорю ему правду, мне станет легче. Но не работает.

— Вы в какой больнице? Скажи адрес, — Мирон говорит собрано и серьезно, а я теряюсь.

— Я не уверена, что… — Теряюсь за секунду. Ужасней идеи просто не придумать, чтобы Мирон сюда приехал…

Но в следующую секунду парень называет мне адрес больницы, в которой мы сейчас находимся, и я тут же оборачиваюсь обратно, смотрю на Ахметова. Знаю, что дальше может произойти что-то нехорошее, но ощущение сейчас такое, будто я вообще перестала хоть что-то контролировать.

— Я не уверен, что приехал правильно, — Мирон продолжает говорить, а я чувствую, как учащается мой пульс.

— Подождешь меня на улице? Я скоро выйду. — Произношу охрипшим голосом и закончив вызов, возвращаюсь к Нику. — Что сказал доктор?

— Температуру удалось сбить, но домой их пока что никто не отпустит. Нас тоже к ним не пустят. Маша спит, ее сейчас нельзя беспокоить.

— Поняла, — киваю и обнимаю себя руками за плечи.

— Завтра утром можно будет приехать и нас пропустят в палату.

Снова киваю и прикусываю щеку изнутри. Не знаю, как сказать Ахметову то, что на улице меня ждет Мирон.

— Кто тебе звонил? — Ник первый начинает разговор.

— Мирон. Он мне звонил, когда мы ехали в больницу и я ему написала, что случилось.

Ахметов прищуривается. Смотрит на меня, но никак не комментирует мои слова. А я понимаю, что нужно продолжить.

— Он ждет меня на улице. — Выдаю практически скороговоркой и впиваюсь взглядом в лицо Ника. Вижу, как он сжимает челюсти, как начинает злиться.

— Значит у тебя есть тот, кто отвезет тебя домой. — Ахметов кивает, а после просто срывается с места и направляется в сторону выхода.

— Ник, — иду за ним, хватаю за руку. Он останавливается и впивается в меня пронзающим взглядом. Я вижу, что он в бешенстве. Ситуация полнейшее дерьмо. Я сама это прекрасно понимаю.

— Что?! — Рычит мне в лицо, вздрагиваю от такого тона.

— Давай поговорим? — Я хочу объяснить. Хочу сказать, что сегодня поговорю с Мироном. Потому что дальше так продолжаться не может.

— О чем? О том, что ты не можешь сделать выбор? О том, что и дальше будешь бегать от одного к другому? — Ахметов в бешенстве. Его глаза наливаются кровью, а я… Я понимаю, что в большей степени он прав. Не знаю, как бы я себя вела, окажись я на его месте.

— Не только моя вина в том, что мы сейчас оказались в таком положении. — Выдаю в ответ.

— Да. Но вот так, — Ник разводит руками и криво усмехается, — я жить не хочу. Ты не хочешь обсуждать то, что случилось. Ты не хочешь делать выбор. Ты боишься вылазить из своего панциря и смотреть на реальность. Это все какой-то тупик. — Он пожимает плечами и грустно улыбается.

— Мне нужно ему все объяснить. Он не виноват, что так все произошло.

— И сколько ты будешь на это решаться? Год? Два? — Ахметов поднимает руки вверх и делает шаг назад. Хочется подойти к нему, встряхнуть. Но я продолжаю стоять на месте. — Я как будто бьюсь в закрытую дверь, Ань. Я понимаю, что тяжело доверять мне после того, что было. Но ты и обсуждать не хочешь ничего. Боишься и этого.

— Я поговорю с ним, — повторяю раз за разом.

— Это не единственная наша проблема.

Глубоко вдыхаю и подхожу к Нику. Я совершенно не согласна с тем, что все эти проблемы созданы лишь из-за меня. Это последствия его поступков.

— Раньше я всегда выбирала тебя. И только тебя. После ты мне показал, что за этот выбор нужно платить. Я уже сказала, что поговорю с Мироном. И это не потому, что ты выдвигаешь мне условия, — смотрю в его потемневшие глаза. Хотел говорить по-честному, значит пускай слушает, — а потому что он не заслуживает такого отношения к себе. Я скажу ему все как есть. Потому что уважаю его и ценю все что он для меня сделал. Что будет дальше я не знаю. Да, между нами есть физическое влечение, которому я не могу противостоять. Но ведь на этом не строятся отношения, Ник…

Глубоко вдыхаю. Ахметов стоит и слушает меня, не пытается перебить. Хочет знать, в чем дело. Почему все так. Я устала. Устала от всего этого. Сейчас хочется как маленькой девочке залезть под одеяло и накрыться одеялом с головой. Хочется, чтобы все проблемы пропали сами собой. Но, к сожалению, я уже не маленькая девочка и мои проблемы не растворяться в воздухе.

— У меня была причина тогда так поступить, — Ахметов смотрит в упор. Я верю, что была. Потому что если ее не было, тогда я полная дура. И в этот раз будет больнее в тысячу раз.

— Нам нужно об этом поговорить. Возможно, когда я узнаю… Все станет по-другому. Но точно не сейчас, Ник. Сейчас я не в состоянии все это обсуждать.

Я не знаю, как объяснить свалившуюся на меня усталость. Такое ощущение, что я не спала минимум месяц, а впереди еще несколько недель без сна.

Ощущение, что я бежала марафон. Казалось, что финиш за углом, а завернув за угол я обнаружила, что мне нужно бежать еще столько же, как и пробежала. А ног я уже не чувствую от усталости.

Мы с Ахметовым идем на выход. Молча. Он злится от моих слов, а я пытаюсь провернуть в голове, что и как сказать Мирону. Он заслуживает на правду. Я должна поступать с ним честно.

Вижу, как сжимаются кулаки Ника, стоит ему увидеть Мирона, который увидев меня в стеклянную дверь клиники, спешит на встречу.

— Я тебя прошу, не нужно, — сжимаю пальцами руку Ахметова. Заставляю его на меня посмотреть, — не делай…

Сейчас я действительно боюсь, потому что знаю на что способен Ник. Ни раз видела. Была свидетелем. Каждый раз сердце от страха замирало.

— Анюта, — Мирон открывает дверь и бросается ко мне. Прижимает к себе крепко-крепко. При этом моя рука все еще сжимает руку Ника.

Жмурюсь. Чувствую, как Ахметов сжимает мои пальцы и медленно разжимает мою хватку. В этот момент сердце падает в пятки и не бьется.