Дань для криминального авторитета (СИ) - Набихан Дилноза

— А еще у тебя красивые маленькие губы. Идеальной формы. Другие часто меняют их форму макияжем, портят, а у тебя они идеальны.

Яна замолчала. Уставилась на меня, прикусив внутреннюю сторону щеки, и задумалась.

— К тому же у тебя красивая фигура. Но раньше была еще красивее. Тебе не стоило худеть, пухленькая ты тоже красивая, — улыбнулся, вспоминая её в детстве. Какие красивые были у неё пухлые щечки. Которые можно было тискать.

— Эй, вот это некрасиво говорить, — притворно возмущаясь, но не сопротивляется, когда я обнимаю её и привлекаю к себе на грудь. Жарко и жадно целую её в губы. Всасываю её язык в рот.

— Если я говорю красивая, значит - красивая. Не спорь со мной, женщина, — обнимаю крепко. Не хочу никуда уходить. Оставлять её одну. Но надо. Нужно закончить дела и завтра забрать, уже свою жену домой.

— Не уходи. Останься, — шепчет жарко, прижимается ко мне сильнее.

Не удержавшись, раскатисто смеюсь.

— Не могу, маленькая. Правила больницы не позволяют мне остаться.

— А когда тебя останавливали эти правила?

— Завтра вернусь и уже заберу тебя домой. Обещаю.

— Тогда я буду ждать!

Глава 30

Андрей

— Пётр Никитич сейчас спустится.

— Хорошо.

Мы с Германом уселись на диван в гостиной и стали ждать появления хозяина дома. Встречу с Ястребовым я планировал еще полтора месяца назад, но все откладывал на потом. Я больше не мог держать флэшку, украденную Яной, у себя. Нужно было уже действовать и заставить Мельникова-младшего ответить за все.

— Андрей? — мужчина появился через десять минут, в домашних штанах и серой футболке, с очками на носу. Несмотря на свой возраст, Ястребов выглядел крепким. Даже редкая седина его не портила. — Какими судьбами?

— Да, есть одно дело. — Мы с Германом переглянулись. — Можем поговорить?

— Ладно, идемте в мой кабинет.

Пётр Ястребов был хорошим человеком. Несколько раз помог мне, и я мог довериться ему. В отличие от других прокуроров и юристов, он был честным. Поэтому дело Мельникова я хотел доверить ему. Чтобы он расследовал все это.

Как я и думал, Пётр без лишних слов и намеков, всё понял. Мне не пришлось часами ему все рассказать, чтобы он вникнул в суть. Отличный прокурор. Но, тем не менее, отдал не оригинал флэшки, а копию.

После Ястребова встречаемся с Богатыревым, который очень удивляется после моего рассказа. Мужчина и вправду удивлен и зол, потому что его сумели обмануть, обвести вокруг пальца, как пацана.

— И почему я должен верить твоим словам, Поляков? Ты ведь представляешь интересы этой… — пытается вспомнить имя Яны.

— Моей жены, — помогаю ему. Сначала лицо Богатырева исказилось в досаде, а после он только хмыкнул. — Я представляю интересы своей жены, Богатырев, — чеканю грозно и холодно. И пусть сейчас мне очень нужна его поддержка, но это не повод в таком тоне и в том ключе говорить о Яне. Теперь она моя жена. И я не позволю никому так плохо отзываться о ней. — Я хочу справедливости для своей жены. И не вижу здесь ничего сверхъестественного. И тот, кому ты сейчас помогаешь, забрал у неё все.

Мы напряженно помолчали, когда в комнату вошла маленькая девочка, примерно ровесница Тимура.

— Папочка, помоги мне с математикой.

Богатырев отвел взгляд от меня, посмотрел на свою дочь. Обещал присоединиться к ней через пятнадцать минут. И девчонка, веселая и радостная, вышла из кабинета.

— Моя жена была в таком же возрасте, когда её отца внезапно убили, — вспомнил об отце Яны. — У тебя тоже есть дети, вон дочка.

— Не смей! — не дав мне договорить, Богатырев вскочил с места. — Моя семья это святое!

— Значит моя – дерьмо? А семья моей жены?

— Я не знал, что Мельников надует меня. Что мне нужно делать?

— Лишить его всех прав и голосов в городе. Его влияния. Очень скоро ему придется столкнуться с проблемами, это случится либо с твоей помощью, либо без. Вопрос как скоро это случится. И не повлияет ли это на твою репутацию. Всем известно, что ты не работаешь вместе с лжецами, кем и является Мельников. — Откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и с вызовом посмотрел ему прямо в глаза. Я уже видел, как работают шестеренки в его голове. Кем-кем, но тупым идиотом Богатырев не был. И понимал, чем жертвует, если не согласится со мной. — Ну как? Решился?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Богатырев молчал. Пристально смотрел на нас с Германом.

— Хорошо, но как ты докажешь свои слова? Нельзя верить словам бабы.

— Твое доказательство — я. Не дай бог, если завтра тебя убьёт кто-то из твоих близких, сильнее твоей жены и детей вместе взятых, и твои дети пойдут по миру, будут выживать в свои восемнадцать, а не учиться и развлекаться.

— Этого не будет!

— Охотно верю. Но именно с этим столкнулась моя жена. Лаврентий убил собственного брата и обвинил в этом меня. Забрал наследство своей племянницы и попытался убить её. Продолжить?

— Не стоит. Можешь не волноваться, я проверю через своих людей, и если ты окажешь прав, то уже завтра Лаврентий лишится всех своих титулов. Моего покровительства.

— Тогда, — я поднялся с кресла, — советую усилить охрану в своем доме, пока все не уляжется. Мельников любит действовать через родных. Ударит ножом в спину и глазом не моргнет.

Через знакомых нашел хорошего психолога. И записал Яну. И после заехал в больницу, чтобы забрать её. С анализами все было в порядке, поэтому больше не хотел, чтобы она оставалась в больнице.

— Держи, — когда она пристегнулась, протянул ей визитку психолога.

— Что это? Ирина Геннадьевна – семейный психолог? — Яна нахмурилась. Перевела недоуменный взгляд на меня и скомкала визитку. — Ты считаешь, я сошла с ума? — столько стали в голосе, что не сомневался, нет, не сошла. Конечно, если не от любви ко мне. Но еще было рано. Наша семейная жизнь еще не началась. Мы только шагнули к порогу.

Снова убрал руку в карман пальто и вытащил новую визитку. Я чувствовал, что-то такое будет. Яна не Яна, если не сопротивляется моим решениям.

— Не старайся, их у меня штук десять, — со смехом сказал, видя её усилие. Как она ожесточенно комкает кусочек картона.

— Я не сумасшедшая!

— Да, ты не сумасшедшая. Ты моя жена. И тебе нужна помощь специалиста. Так не может продолжаться, Яна. За короткий срок на тебя вылилось сразу столько дерьма, даже я не смог бы справиться!

— Лжешь!

Конечно. Но если ей так будет спокойнее, готов и лгать, и пойти с ней вместе. О, а это идея!

— Если тебе будет спокойнее, я могу пойти вместе с тобой. К ней, — киваю головой на скомканную визитку. — Но ты все равно пойдешь. И это не обсуждается, Яна. Ты моя жена, и мои решения не обсуждаются. Если хочешь, могу записать тебя к неврологу, будем вместе лечить нервы.

С минуту Яна смотрела на меня, а потом нервно засмеялась. Тихая одинокая слеза скатилась по щеке. И я большим пальцем стер её, надолго задержав на губах. После наклонился и оставил быстрый поцелуй на губах.

— Х-хорошо, конечно, если ты пойдешь со мной вместе. Просто… подождешь снаружи. Хорошо?

Моя ты умница. Все равно не сможешь меня переупрямить.

— Договорились. Тогда сначала заскочим к Герману, он там что-то приготовил для нас. Хочет лично поздравить нас со свадьбой и что-то передать тебе.

— Надеюсь, выпить с ним не заставит, — улыбнулась она, убирая скомканные визитки в карман куртки.

В клубе мы задержались дольше, чем я планировал. Этот хитрый жук Герман приготовился основательно. Видимо, после того как я отказался посидеть с ним в ресторане, он таким образом выманил меня к себе в клуб. Яна пока была в бандаже, поэтому друг сжалился и отпустил нас домой. Но только с обещанием, что мы все-таки устроим праздник в честь свадьбы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда мы уже приехали в свой дом, Яна спала, и я поднял её на руки, не желая, чтобы она проснулась. Укрыв её одеялом, лег рядом. Устав от целого дня беготни, мгновенно вырубился. Только успел крепко обнять свою жену и вдохнуть её запах.