Сын олигарха (СИ) - Летова Мария

Смотрю в окошко переписки не моргая.

Макс: “Как дела?”

Шумно выдохнув, пишу все, что в голову взбредёт, будто век с людьми не общалась:

Я: “У меня сегодня выходной. Нашла новую работу. Хочу приготовить лапшу с индейкой. Мы делали такую. Как ты? Как Москва?”

Печатает...

О, пожалуйста...

Макс: “Стоит. Пришли фотку.”

Счастливо смеюсь, вскакивая на ноги.

Я не ожидала от него многословия, иначе подумала бы, что у него украли телефон.

Сделать селфи?

Врубаю камеру и смотрю на себя. Я даже ресницы не красила. Ну и ладно… какой он меня только не видел… и с каких ракурсов. Взбиваю рукой волосы, набрасав на одну половину лица побольше кудряшек, и улыбаюсь ему, опустив подбородок.

Прикрепляю фотку и пишу:

Я: “Теперь ты.”

Он не отвечает долбанных четыре минуты!

А когда получаю его фотографию, хочу визжать.

На нём серое пальто, пиджак и галстук…

О, мамочки…

Он где-то на улице. Ветер растрепал волосы, и он смотрит на меня исподлобья, как, блин, Люцифер!

Как же я соскучилась...

Жадно вглядываюсь в его черты.

Макс: «Следующую фотку пришлешь голой.»

Опять смеюсь и выхожу из магазина, бросив тележку.

На ходу пишу:

Я: «Если только ты тоже!»

Макс: «Без проблем.»

О, это я знаю...

Иду по улице в неизвестном направлении, продолжая рассматривать его фотографию. Смотрю на него в таком красивом и непривычном для меня образе. Его бунтарский нрав выдают тату на шее, выглядывающие из-под воротничка белой рубашки. Макс и пальто. Ну... это просто чума...

Захлебываясь собственными слюнями и не думая пишу:

Я: “Какие планы?”

Макс: “Никаких. А у тебя?”

Я: “Сделать фотку в ванной.”

Макс: “Когда будешь там, напиши.”

Я: “Зачем?”

Макс: “За надом, блин”

Закатываю глаза.

Я: “Я кокетничала, баран!”

Макс: “Спускаюсь в метро, Кудряш.”

Зажмуриваюсь.

Ясно. Ладно.

Кладу телефон в карман, пытаясь понять куда мне идти. На это уходит пара минут, потому что все мои мозги будто через мясорубку пропустили. Семеню по району, тихо улыбаясь. В нетерпении добираюсь до дома родителей, потому что живу у них уже месяц. Я отказалась от своей квартиры, сама не знаю почему… потому что ждала вестей и думала, думала, думала…

- Женя, ты? - кричит из кухни мама.

- Ну, а кто? - кричу, быстро начиная раздеваться.

Из зеркала на меня смотрит лихорадочная версия меня. На щеках ненормальный румянец, а глаза, как у пьяной. Я под кайфом имени Макс. Хочу еще.

Телефон вибрирует. Хватаю его и быстро снимаю блокировку.

Макс: “Не хочешь приехать на выходные?”

Думаю ровно секунду.

Я: “Хчу.”

Блин!

Я: “Хочу.”

Упершись лбом в стену, жду его ответа. Куртка осталась болтаться на одном плече, шапку зажала в кулаке.

Макс: “Когда сможешь?”

Я: “Через две недели.”

Печатает… а потом перестает, будто задумался. Сердце отдает барабанной дробью в ушах. Ну же...

Макс: “Ок. Тогда жду.”

Пялюсь в пространство, понимая, что ему не понравился мой ответ.

Я вдруг понимаю, что он хочет, чтобы я приехала раньше.  Я должна была приехать раньше…

За этот месяц я тысячу раз мысленно уезжала и возвращалась. Потому что Немцев - самый сложный человек из всех, кого я знаю. В своих мыслях я возвращалась, потому что мы с ним не смогли и месяца вместе протянуть. Я знаю о нём так мало. О его характере, о его чувствах к себе. О его планах, о его взглядах на жизнь! Что если мы друг другу не подходим? Я не жду заверений в вечной верности или штампа в паспорте. Хотя нет, жду! Но любви нужна свобода, а любви Макса и подавно. Он не домашний мальчик. Ни разу. Все это пугает меня.

Но прямо сейчас у меня нет сомнений.

Я не буду больше ждать. Я не буду этого делать. Я поеду к нему прямо завтра. 

Решиться на что-то новое было сложно, но кажется, я готова.

- Мама, я уезжаю! - снова натягиваю на голову шапку и засовываю ноги в угги.

Мне нужно уволится из “Кислоты”, а еще с новой работы. Я подрабатываю на складе "Совместных закупок" три раза в неделю. Платят копейки, но я в серьез не искала работу. Потому что... всё думала и думала. У меня есть немного накоплений, на первое время хватит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Куда? На работу? - Озадаченно выглядывает из-за двери мама, - так рано еще...

- В Москву, - говорю, хватая свою сумку, а потом скрипя зубами вру. - На выходные...

- Что, сейчас? - недоверчиво тянет она.

- Нет, завтра. - Забрасываю на шею шарф и крепче сжимаю телефон.

Билеты куплю в автобусе через приложение. Вечером соберусь и...

- Слава тебе Господи! Валерий Семенович, вы слышите?! - Взмахивает она руками.

Папа выходит из зала, опуская на нос очки.

- На выходные, значит?

- Угу, - прячу я глаза.

- Бери наш чемодан, он больше твоего, - говорит отец. - А если вернёшься, отдам Богу душу, чтоб уж не мучилась.

- Папа! - в шоке ору я, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы, и шепчу. - Что ты такое говоришь?

- Иди уже. Папа никуда не денется. Папа хочет внуков.

- Папочка... - выдавливаю сквозь ком в горле.

Он поджимает губы и уходит, махнув на меня рукой.

- Хоть бы татуированными не родились, - бормочет мама, прикрывая глаза. - Страсти какие...

Утерев ладонью нос, смеюсь. А по телу растекается дрожь. Потому что вдруг представляю маленького Немцева-младенца в, блин, татуировках с головы до пинеток!

Об этом даже вскользь думать рано! Какие дети?! Какие младенцы?!

- Я скоро... - обещаю, выскакивая за дверь.

Выходя из подъезда, набираю смс Славику:

“Встреть меня завтра на Казанском.”

Славик: “Во сколько? П.С. Аллилуйя.”

Глава 35

За окном мелькает спальный район гигантских многоэтажек.

Мои нервы - как канаты.

Сюрпризы не мой конёк, про Немцева ничего сказать не могу. Мне суждено познавать его опытным путём, поэтому сегодня и узнаю, как он к ним относится.

Мне немного страшно.

Он уже близко. И я так хочу его увидеть, услышать и потрогать. Если бы мне пришлось ждать две недели, я бы свихнулась.

- Че-т ты на мандраже, подруга, - веселится Славик, лениво ведя свою «бэху» одной рукой. - Рад будет твой Ромео, не кисни.

Что он понимает в любви?

Я плохо соображаю, так что молчу.

На Славике белый вязаный свитер с горлом и чёрные джинсы, и я не знаю второго мужика, который носил бы что-то подобное и при этом выглядел, как картинка. Он тоже в курсе, что выглядит, как картинка.

Кобель.

Откидываю солнцезащитный козырёк и открываю маленькое встроенное зеркало.

Изучаю свой ненавязчивый макияж: маленькие стрелки и немного тональника.

Никакой помады.

Поправляю шёлковый платок в крупный цветочек, который у меня вместо обруча. Смачиваю руки антисептиком и возвращаю его в карман пальто. Открываю бардачок, чтобы взять влажные салфетки и протереть свои ботинки. Оттуда мне на колени падает два контрацептива.

- Господи, Орлов! - сетую я. - Здесь-то они тебе зачем?

- Для красоты, - закатывает он глаза.

Закатываю свои и засовываю пакетики назад в бардачок.

Выдохнув, складываю на коленях руки, постукивая по ним пальцами. На мне чёрная плиссированная юбка и песочная водолазка. На ногах - ботинки с толстым каблуком. Выгляжу, как очень хорошая девочка. Это для тех, кто не знает, что у меня под одеждой. Там у меня четверть четверти моих денежных запасов - чёрное тонкое кружево без пуш-ап. Даже не знаю, где больше просвечивает - вверху или внизу.

Славик паркует машину в квадратном дворе пятнадцатиэтажного муравейника. На самом деле, мы не так далеко от Центра, потому что я видела Москву-Сити где-то не так близко к горизонту.

Мой друг галантно открывает для меня дверь, и подставляет локоть, пока обходим его тачку и мартовские лужи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Нет, - тяну его за рукав парки, когда он подводит меня к багажнику.