Просто сожители (ЛП) - Феррелл Чарити

— Господи, мать твою, — бормочет Малики себе под нос, проводя рукой по своему напряженному лицу.

Я вижу Кайла — моего слишком заботливого старшего брата-полицейского — который с наглой улыбкой прохаживается по бару.

Кайл крут, но не настолько, чтобы смириться с моим присутствием здесь. И хотя Малики не был тем, кто подавал мне выпивку, он будет нести ответственность. Это его бар.

Мой взгляд возвращается к взбешенному широкоплечему мужчине, и выражение его лица подтверждает, что мы разделяем его беспокойство. Он берет меня за руку и тащит нас в свой кабинет. Дверь захлопывается, и я поворачиваюсь, хмуро глядя на него.

— Позвони человеку, который забрал тебя в прошлый раз, когда ты была занозой в моей заднице. У тебя есть час, принцесса, или я сдам тебя твоему брату.

— Ты не посмеешь, — шиплю я.

Малики может легко настучать на меня. Он мне ничего не должен. И я ставлю на то, что Кайл ему поверит.

Он смотрит на меня с вызовом.

— Хочешь узнать? — Его голос пронизан властностью, которая заставляет меня дрожать.

Я сглотнула и замолчала, обдумывая свой следующий шаг.

— Позвони кому-нибудь, Сьерра. Не заставляй меня создавать проблемы и рассказывать твоему брату, чем ты занимаешься в свободное время, когда он будет заказывать у меня пиво через пять минут.

Он начинает уходить, но я останавливаю его.

— Человек, который забрал меня в прошлый раз, была Элли Росс. Настоящая Элли Росс, — объясняю я в отчаянии. — И именно с ней я ехала сегодня. Она надралась, так что мне нужен другой план.

Здесь нет Uber, а моя мама дружит с единственным таксистом в городе.

— У тебя нет других друзей?

— Ни одного, кто бы хотел уйти, потому что меня выгоняют.

Он берет со стола пульт, похоже, принимая мой ответ, и бросает его мне.

Единственные изменения в офисе с моего последнего визита — это телевизор на стене и широкий диван на другой.

Я играю с пультом в руках, принимая его жест как капитуляцию в том, что он не будет на меня доносить.

— Я смотрю, ты тут все привел в порядок.

— Я не знаю, что это значит, но конечно. — Напряжение отражается на его лице. У него переполненный бар, и ему снова приходится иметь дело со мной.

Я тяжело опускаюсь на стул и кладу ноги на стол.

— Какой твой список фильмов Netflix?

— Я не знаю. Я не смотрю телевизор.

Кто не смотрит телевизор?

Я указываю пультом на телевизор.

— У тебя есть телевизор.

— Когда я здесь, я работаю.

— Зачем ты его купил?

Он раздраженно выдыхает. Отвечать на мои вопросы — последнее, что он хочет делать, но я не хочу терять его компанию. Мне нравится нажимать на его кнопки, а тусоваться в офисе в одиночестве — не слишком приятное занятие.

— Моя сестра работает здесь и иногда приводит мою племянницу, обожающую мультфильмы. — С этими словами он разворачивается, ругается под нос и уходит.

Я открываю Netflix, выбираю «Шоу 70-х» и снимаю свою кожаную куртку, а затем шаркаю к дивану. Когда я достаю свой телефон из сумки, он разряжен.

Черт.

Я зеваю.

Я посмотрю один эпизод, а потом пошарю в ящиках в поисках зарядного устройства.

Мои глаза медленно закрываются, когда я расслабляюсь.

***

Прикосновение к плечу пробуждает меня от сна.

Моя голова поднимается и сталкивается с чем-то твердым. Это что-то твердое — чей-то подбородок. Мы с хозяином твердого подбородка одновременно застонали. Я массирую голову, когда он отстраняется. Когда я поднимаю взгляд с дивана, я ожидаю увидеть Малики в максимальном раздражении.

Вместо этого он выглядит осунувшимся. Его барная футболка помята и испачкана напитком.

— Все в порядке, принцесса. Пора тебе идти домой, — говорит он.

Я причесываю пальцами свои волосы, и мой желудок опускается.

— Мой телефон сдох. Я позвоню кому-нибудь и подожду снаружи, пока они приедут.

Надеюсь, с Элли будет кто-то трезвый.

Он протягивает руку, помогая мне подняться, и отступает на шаг, чтобы дать мне возможность обойти его. Я беру куртку со стула, накидываю ее на плечи и просовываю одну руку внутрь, останавливаясь, когда он говорит.

— Я отвезу тебя домой.

Я смотрю на него, и куртка падает на мою незакрытую руку.

— Разве это разумно, что я сажусь в машину с незнакомым человеком? Опасность незнакомца и все такое?

Кого я обманываю? Я дважды позволяла ему затащить меня в офис в задней части бара. С ним я уже давно перестала принимать разумные решения.

Он пожимает плечами.

— Ты можешь идти, но я бы предпочел, чтобы ты не шла. Выбирай.

— Хорошо, но из меня получится ужасный заложник. Мой отец сказал бы тебе оставить меня у себя, а я очень требовательна. Ты будешь вынужден приносить мне горячие крылышки, выпрямитель для волос и обеспечивать много компании.

Он фыркнул.

— Я не похищу тебя, поэтому тебе не о чем беспокоиться, Малолетка.

— Малолетка? Я не малолетка.

— Ты — малолетка. И сплошные неприятности. Неприятности богатых родителей, превращающих жизнь парня в ад за то, что он разговаривает с их драгоценной дочерью.

Он не ошибается. Мой отец перевернул бы все свое дерьмо.

— Давай. Я очень вымотался.

Я выхожу за ним из кабинета к двери, над которой светит яркая лампа Exit. Тишина говорит мне, что бар закрыт.

— Который час? — спрашиваю я, когда он открывает для меня скрипучую дверь.

Мы выходим на плохо освещенную, пустую заднюю часть бара. Я двадцатилетняя женщина, которую подвозит незнакомец после пьяной ночи, но я не волнуюсь. Назовите меня извращенкой за то, что я в восторге от того, что провожу время с этим человеком, даже если это чревато смертью.

Ладно, я сомневаюсь, что он серийный убийца, но я живу ради драматизма.

— Немного позже двух, — отвечает он.

Хорошо, что сегодня я остаюсь у Элли. Моя мать заставила бы полицию или моего брата искать меня.

Кстати, об Элли…

Неужели она не поняла, что ее лучшей подруги нигде не видно?

Я натягиваю на себя куртку, мои сапоги на каблуках хрустят по гравию, и, следуя за ним на коротком расстоянии к работающей машине, прохладный ветер обдувает меня.

— У тебя есть зарядка для телефона? — спрашиваю я у него за спиной. Он кивает, но не оглядывается на меня.

— В машине.

Он открывает водительскую дверь черного «Камаро», и я делаю то же самое с пассажирской стороны. Мы одновременно опускаемся на свои места. Я провожу ладонями по рукам, благодарная за то, что он прогрел машину.

Я спокойно жду, когда он открывает бардачок, берет зарядное устройство и протягивает его мне.

— Спасибо.

Он переключает машину на задний ход, но не трогается с места.

— Ты собираешься дать мне свой адрес?

— Боже, нет, — поспешно отвечаю я. — Ты хочешь, чтобы меня отправили в колледж для девочек?

— Я не очень хорошо знаю, кого туда отправляют, но похоже, что такой драматичной девушке из женского общества, как ты, это не понравится. — Он качает головой и улыбается. — Я удивлен, что твои родители еще не отправили тебя куда-нибудь. Я не ожидал, что их дорогая дочь окажется такой бунтаркой.

— Поверь мне, они тоже.

Он выезжает задним ходом с парковки, его рука ложится на верхнюю часть моего сиденья.

— Это акт бунтарства? Желание привлечь внимание?

— Ни то, ни другое. Я — это я.

У меня возникает желание посветить телефоном в его сторону, чтобы увидеть выражение его лица.

Что напоминает мне о…

Я неуклюже вставляю телефон в зарядное устройство. Как только он включается, я пишу Элли.

Я: Какого черта? Я знаю, что ты всегда забываешь всякую ерунду, но я надеялась, что все ограничится твоей лучшей подругой!

Через несколько секунд мой телефон подает сигнал.

Элли: Успокойся, королева драмы. Я видела, как ты следила за горячим барменом, на которого ты запала.