Мариэль. Замок в ипотеку

Глава 13. Полукровка

В этот раз я не наряжалась для членов Совета, а Луисцар не брал с собой бластер. За те недолгие мгновенья, что мы телепортировались в Междумирье, он с мольбой в глазах просил меня следить за речью и покориться Ордену. Но внутри меня все протестовало.

— Луис, они хотят разлучить нас.

— Мы что-нибудь придумаем, — он сказал это с присущей ему сухостью, больше похожей на отговорку.

— Мы могли бы сбежать. Например, на Землю. Я знаю тамошний уклад жизни…

Мы переместились в приемную Ордена, и я умолкла под самодовольными взглядами Тальины и Нэима, прибывших сюда в другой капсуле.

— Мне очень жаль, — с притворной грустью сказала моя несостоявшаяся свекровь. — Уверена, это какая-то ошибка.

— Мама, — одернул ее Луисцар. — Тебе не жаль. Хватит кривляться.

Тальина сжала губы и пронзила меня колючим взором.

Крокодилообразные громилы осмотрели нас на наличие оружия и пропустили в зал заседаний.

Идя к злосчастному ромбу, я смотрела на членов Совета со злостью и желанием послать их в пешее эротическое. А когда они заговорили, я демонстративно скрестила руки на груди и сжала губы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость.

Нэим и Тальина остановились где-то позади, а Луисцар занял соседний ромб в нескольких метрах от меня. И я чувствовала, что он не сводит с меня обеспокоенного взгляда.

Члены Совета дали всем нам прослушать мои записанные обвинения в их адрес, а потом выдвинули свое обвинение:

— Итак, основываясь на предоставленных информационным отделом фактах измены, мы обязаны задать вам, Мариэль из Палалии, несколько вопросов. Признаете ли вы, что данные обвинения имели место?

— Признаю, — буркнула я, исподлобья косясь на допрашивающего.

— Вы считаете, что Совет подошел к принятию решения некомпетентно?

— Да.

— Обоснуйте.

— Вы не имеете права обвинять наших будущих детей в потенциальной измене против рас!

— Мари, — шепнул Луисцар, но я проигнорировала его.

— Вы считаете, что Совет поступил с вами несправедливо? — задали мне следующий вопрос.

Я чуть не задохнулась от негодования.

— Конечно! Мы с Луисом запечатлены и любим друг друга! Что это за справедливость такая, из-за которой мы должны быть обречены на одиночество?!

— Тогда мы обязаны задать вам последний вопрос. Принимаете ли вы решение Совета о запрете на ваш брак с Луисцаром из Опретауна?

— Нет, не принимаю! — заявила я.

Члены Совета пошушукались и переключились на Луисцара, плечи которого отчаянно опустились.

— Луисцар, принимаете ли вы решение Совета о запрете на ваш брак с Мариэль из Палалии?

Я замерла в предвкушении вопля Тальины, когда ее единственный сын ответит, что не бросит свою невесту, и мы вместе будем сосланы в Трейс. Но Луисцар медлил, приковывая к себе всеобщее внимание. А потом и вовсе ответил:

— Да, принимаю.

— Что? — сипло выдохнула я, ощутив боль предательства, от которой у меня вмиг закружилась голова.

Луисцар не смотрел на меня, когда громче и внятнее повторял:

— Да, я принимаю решение справедливого Совета!

— Луис, — произнесла я, чувствуя, как от наступающих слез щиплет глаза.

— Мариэль, — снова обратились ко мне, — ваш жених отрекся от вас. Вы по-прежнему настаиваете на своем мнении относительно нашего бесстрастного решения?

В моей голове все смешалось, мысли сбились в ком. Последняя неделя была самой счастливой в моей жизни. Я была любимой и желанной. Или мне казалось, что была, а на самом деле это лишь зыбкая иллюзия. Луисцар не был похож на подонка, пользующегося женщинами. Поэтому я никак не могла поверить в услышанное. Он только что отказался от меня?!

— Мариэль!

Я оторвала взгляд от Луисцара и взглянула на обратившегося члена Совета.

— Да, — горько ответила я. — Я не возьму свои слова обратно.

— Мы вынуждены признать вас виновной в разжигании ненависти к Совету, в связи с чем вы представляете угрозу для всего общества развитых рас. Вам назначено наказание в виде ссылки в Трейс на пожизненный срок! Вы будете взяты под стражу в зале заседания и немедленно телепортированы в Трейс.

Двери распахнулись, и ко мне направились двое крокодилообразных приставов. Я сглотнула застрявший в горле ком и посмотрела на Луисцара. Он наконец поднял лицо. В его глазах блестела влага, а губы беззвучно шептали: «Я вытащу тебя, Мари. Я люблю тебя. Люблю».

Не дав волю чувствам, чтобы лишний раз не радовать Тальину и Нэима, все-таки сдержавшего слово и избавившего подругу от мозоли в моем облике, я позволила отвести себя в соседнее помещение с установленным телепортационным каналом в центре. Мне даже не позволили попрощаться, не дали право на последнее слово. И эти садисты смеют называть себя развитыми!

Мне вручили небольшую коробку и приказали встать на подъемник.

— Эй, — дрогнувшим голосом вымолвила я, обратив на себя внимание приставов, механически выполняющих работу, — есть совет напоследок?

Те переглянулись.

— Выживай, — ответил один из них и, проведя манипуляции на сенсорной панели, опустил прозрачные стенки.

Я оказалась в подобии стеклянной трубы, а услышав над головой металлический вой, напоминающий шум огромного вентилятора, прижала коробку к груди и зажмурилась.

Я надеялась, что вот-вот в комнату ворвется Луисцар, ткнет в нос приставам бумажкой и скажет, что я свободна, или хотя бы просто перестреляет их и поможет мне сбежать. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого все вокруг растворилось в перламутровой дымке, и спустя полминуты я оказалась в тесной, затхлой комнате, где меня встретила троица незнакомцев. Они тоже были разных рас и имели свои отличительные физические особенности.

— Ха, мужики, вы мне проспорили! — хохотнул один. — Я же сказал, первой сегодня будет баба!

Не успела я оглядеться, как другой схватил меня за руку и грубо выволок из местной капсулы. Выставив передо мной пластину, он приказал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍