Лина Гамос - Притворись для меня счастливой

- Я люблю тебя.

И никакой фальши, ни капли лжи. Его счастье имеет горький привкус ее страха. Он думал, что справиться с ним, сможет привыкнуть...

Энтони закрывает глаза, прижимая ее к себе, уголок рта нервно дергается вниз. Можно заставить бояться, можно приучить к послушанию, можно заменить искреннюю привязанность на неприкрытый ужас в ее глазах. Главное, потом самому поверить в заученные фразы о ее любви. Она говорит ему то, что он хочет слышать. Она делает то, что он ей приказывает, но шаг в сторону и пустота. Он боится встретиться с ее взглядом. Он сам испытывает страх. Отношения между ними давно в тупике. Он уже не согласен на заменитель любви, а у нее для него ничего другого нет. Кения видит в нем палача, превратившего ее в тень себя прежней, и уже ничто не заставит ее увидеть в нем любимого мужчину. Когда - то казалось важным сломать и подчинить. Теперь он признавал ошибку, но боялся ее исправить. Исправить, значит отпустить, а он не сможет без нее ни дня, она нужна ему постоянно, даже затравленным зверьком в золотой клетке его дома и его заботы. Никто не скажет, что он не заботиться о ней. Он позволил ей передвигаться по дому... в качестве горничной... и только в пределах его апартаментов.

Энтони вздыхает, прижимается губами к ее макушке и кривится, почувствовав заученный ответ, ее губы на его груди, руки, словно случайно скользнувшие по его телу вниз. Она, наверное, снова кусает губы, и силится понять, захочет ли он продолжения здесь или лучше отправиться в душ. Ее страх когда - то возбуждал его.

- Давай спать.

И она застывает, почти не дыша, боясь пошевелиться. Его слово для нее приказ. Когда - то это казалось заманчивой перспективой. Наверное, он был глупым, подменил понятия, заменил чувства жестокой игрой, понадеявшись на себя ведущего. В ее словах любви нет фальши, но страх убивает любовь. Он устал претворяться, он не хочет слышать ее лживые признания в бесконечной любви к нему, своему палачу.

Глава 12

Она иногда ловит его взгляды, осторожные, полные неприкрытой жалости. Между ними словно игра, он скрывает от всех отношение к ней, она изображает равнодушие, делает вид, что не замечает его внимания. Он ни разу не заговорил с нею, она, ни разу не посмотрела ему прямо в глаза, но Марк уже столько раз спасал ее от наказания. Не прямым вмешательством, дипломатичнее, успевал остановить гнев Грава, отвлекал. Он делал все, чтобы разрядить обстановку, дать Кении шанс избежать гнева хозяина.

- Это лучший клуб в городе, Тони, - Марк вальяжно раскидывается на диване, вытягивая вперед ноги, обтянутые демократичной джинсой. - Лучшая выпивка, лучший кордебалет и, конечно, красивые девочки.

- Мне это не интересно, - Энтони делает знак Кении поставить поднос на стол. - Очередной дешевый бордель.

- Ты меня не слушаешь, - Марк легкомысленно смеется. - Это классное заведение.

- Так ли хорош их кордебалет? - Энтони Грава неохотно отрывает взгляд от бумаг, разложенных перед ним на столе, и переводит его на мужа Канты.

- Я был там на той неделе, поверь мне на слово, эти девочки профессионально занимаются не только танцами.

- Считай, уговорил, - Энтони согласно кивает и берет чашку кофе. - Вечером расслабимся в клубе.

Кения закрывает за собой дверь в кабинет и облегченно выдыхает. Он снова помог, утащив Энтони в клуб на всю ночь. Сколько раз Марк давал ей передохнуть, выматывая новоиспеченного родственника то на горнолыжном курорте, то в дорогом борделе. Грава, наверное, считает, что барон дорвался до денег и пытается наверстать упущенные возможности. Кения думала, что нравится Марку и тот помогает ей из добрых побуждений.

Барон Марк Кин Кеншин выглядит неимоверно довольным, наблюдая за тем, как Энтони Грава не сводит напряженного взгляда с певички, там действительно есть от чего потерять голову. Белокурые локоны, огромные глаза и роскошная фигура в маленьком платье насыщенного винного цвета. Она неуловимо напоминает Кению Вин в лучшем ее состоянии. Именно такой непосредственной, вызывающе смелой, красивой, соблазнительной и очень желанной Марк представляет ее до встречи с Грава, которому удалось погасить огонь и блеск в ее глазах. Теперь в них лишь пустота и страх затравленного зверя. Когда - то она была другой, он точно знает, не может Энтони Грава купиться только на красивую физиономию.

Ивонн допевает песню и, плавно покачивая бедрами, спускается в зал, расточая улыбки и скользя меж столиков, в направлении угловой ложи. Энтони не отводит от нее полуприкрытых тяжелыми веками глаз. Ивонн картинно застывает в дверях и смело интересуется:

- Бокал шампанского для красивой дамы?

Энтони тот час кивает застывшему в ожидании возле их столика официанту. Ивонн берет предложенный бокал и медленно, не отводя взгляда от Грава, выпивает.

- Спасибо.

- Все для прекрасной дамы.

Он смеется, певичка вторит, мягко и тягуче, потом плавно огибает столик и склоняется к Энтони, демонстрируя откровенное декольте.

- Я очень благодарна.

Губы почти касаются его губ, движение вперед и Грава отвечает на поцелуй, пропуская ее язычок.

- Продолжим знакомство дальше? - шепчет она влажными губами. Палец Энтони скользит вдоль откровенного декольте Ивонн, он медлит, но все же кивает, соглашаясь с полученным предложением.

Марк смотрит в след Энтони и чувствует себя неимоверно довольным. Он подарил Кении спокойные вечер и ночь. Эта девочка заслуживает того, чтобы ее пожалели, хотя бы так, хотя бы он, просто показать девочке, что добро еще существует.

Впервые он услышал о ней от своей жены. Канта, милый и душевный человек, неожиданно зло отозвалась о пассии брата, запертой в его половине дома. Марк тогда не обратил внимания на ее слова и вспомнил о них только, когда сам пришел в кабинет Энтони и не встретил его там. За то в дверях столкнулся с пугливой горничной, едва не выронившей поднос.

- Не подскажите, где я могу найти господина Грава?

Обычный вопрос, ожидаемый ответ, но девушка странно сжимается, испуганный взгляд куда - то за его спину и едва заметный кивок в сторону открытого окна в парк.

Марк улыбается ей, но та молча, проскальзывает вдоль стены к распахнутым в сад дверям. Он двигается следом через пару минут, рассудив, что именно Тони эта горничная и несет обед. Пройдя по тропинке и обогнув высокую изгородь, Марк слышит сдавленное восклицание и сбивчивые слова:

- Пожалуйста, не надо, пожалуйста.

Короткий вскрик и тишина. Марк шагает из-за зеленой ограды и замирает от неожиданности увиденной картины, которая не вяжется в его представлении с надменным снобизмом Энтони Грава. Горничная стоит, упираясь руками в стол, а он, задрав ее юбку до самой талии, стягивает с нее белье.