Открой мне себя (СИ) - Головьева Светлана

— Это моя вина, как ты не понимаешь? Я позволил этому случиться! Я оступился, а упала Мия! Только я в этом виноват, мне и отвечать! И я ненавижу, что я сейчас нахожусь в тёплом местечке, а она неизвестно где мучается от боли, которую ей причинили по моей вине! И не смей утверждать обратное, — я громко кричу на неё, хотя она ни в чём не виновата. Лучше бы она отвесила мне пощечину, чем пичкала меня этой жалостью. Возможно, потом я пожалею за эту грубость, но сейчас мне хотелось накричать на неё, и я это сделал.

— Я виноват, Мел, но я исправлю, то, что натворил, — добавляю я уже более спокойным тоном и выхожу из комнаты. Оставив позади жалость и сожаление. Я люблю свою сестру, но сейчас мне не нужна её жалость.

Я иду по коридору и, не заметив Себастиана, сталкиваюсь с ним нос к носу.

— А как же ужин? — растерянно спрашивает он.

— Извини, Себастиан, я не голоден, отнеси это Мел и проследи, чтобы она хорошо поела. С этой суетой, она забыла, что значит питаться нормальной пищей.

— Хорошо, — он согласно кивает, — ты точно ничего не хочешь?

— Мне сейчас кусок в горло не полезет, — отвечаю я и иду дальше.

— Можешь курить на улице, только подальше от дома, — говорит Себастиан, я оборачиваюсь и киваю ему с благодарностью. Теперь я понимаю, почему Билл выбрал именно его себе в дворецкие, он понимал всех с полуслова, а словами иногда невозможно выразить свои чувства.

Выйдя, на улицу я вдыхаю свежий воздух и направляюсь по дорожке к небольшому саду. Мне нужно побыть одному и привести мысли в порядок. До назначенного времени остаётся меньше часа и всё моё тело покалывает от избытка эмоций. Я пытаюсь расписать в голове, хоть какое-то подобие плана, но в голову постоянно лезет образ окровавленной Мии. Мне надо успокоиться, чтобы всё сделать правильно. Я заберу её оттуда и больше никому не позволю её обидеть. Вытянув из кармана пачку сигарет, я достаю сигарету и закуриваю. В лёгкие тут же проникает спасительный никотин, и глубоко вздохнув, я затягиваюсь, заполняя себя ядом, который спасает хоть ненадолго.

Мия

Кажется, время застыло и я вместе с ним. Окон здесь нет, и солнечный свет сюда не проникает, поэтому сложно сказать день сейчас или уже ночь. Ко мне больше никто не заходит, чему я очень рада. Всё моё тело стонет от боли, губа распухла и чувствую я себя паршиво. Я никогда не была плаксой, но в последние часы, кажется выплакала жизненную ному слёз. О тёте до сих пор нет никаких вестей и это меня пугало. Надеюсь, она в порядке и её не постигла моя участь. Когда выберусь отсюда, обязательно займусь боксом или борьбой. Я больше не дам себя в обиду. Никому не советую испытать и пройти, то через что прошла я. Это настоящий ад и он не собирается заканчиваться, потому что дверь моей камеры открывается и входит Стентон.

— Ну, что сидишь, скучаешь? — он скалит свои идеальные зубы в фальшивой улыбке, — а я тут тебе гостью привёл.

Я встаю слишком резко, живот сводит болезненной судорогой. Вижу за спиной Стентона Скарлетт. Выглядит она по сравнению со мной очень хорошо, и я радуюсь, что она не пострадала, но взглянув ей в глаза, я понимаю, что что-то не так.

— Скар, что происходит? — взволновано спрашиваю я.

— Дорогая моя, ответь же своей племяннице, расскажи о своей тёмной стороне, — мужчина довольный происходящим садится на стул и хищно улыбается.

— Что ты должна мне рассказать? — я подхожу к ней ближе. — Что случилось?

Она, избегает моего взгляда. Её короткие волосы спадают на лицо, когда она склоняет голову. Её плечи опущены, она выглядит, как ребёнок, совершивший что-то очень плохое.

— Прости меня! Я должна была раньше рассказать, — говорит она тихо.

— Что ты ещё от меня скрыла? Мы же договорились, больше никаких секретов, ты забыла? Тогда у моей кровати ты сказала, что больше никаких тайн между нами не будет, так что же ты от меня утаила на этот раз? — я не замечаю, как мой голос срывается на крик, но я чую неладное и знаю, что то, что она сейчас скажет, мне не понравится.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Смелее Скарлетт, ничего сложного в этом нет, тем более я её уже подготовил к правде, — словно змей шипит Стентон.

— Заткнись, Крис, — кричит тётя в его сторону, — я сама ей всё скажу.

Она, наконец, поднимает голову и смотрит на меня. Я отшатываюсь назад от её тёмного взгляда, полного вины.

— Я знала о взрыве, — всего пара слов, а я чувствую себя погребённой под ними, как под лавиной, не могу дышать, а она продолжает заваливать меня, — я знала и ничего не сказала ни твоему отцу, ни твоей матери.

— Что ты сейчас сказала? — хриплю я, голос мой больше похож на карканье.

— Я знала и молчала, но он меня вынудил. Я тебе рассказывала о том, что была беременна и сказала, что я сделала аборт, но я солгала, — по её лицу текут слёзы. Но мне не жаль её. Она только что призналась в том, чего я признавать не хочу.

— Он сказал мне сделать аборт и даже дал денег, но я не решилась и в тайне от него родила девочку. Но от него ничего невозможно утаить, он обо всём узнал и привёз нас с дочкой сюда. В один из дней я подслушала его разговор о готовившемся взрыве, и он меня увидел. Я сказала, что обо всём расскажу сестре, но он пригрозил, что заберёт у меня дочь и не даст мне с ней видеться. Я не могла поступить по-другому. Если бы я видела другой выход, но его не было.

— Всегда есть другой выход, и какого тебе было тогда, ты сидела со мной, когда в другом месте умирали люди, которых ты могла спасти? — мне хочется ударить эту женщину, эта какая-то незнакомка, а не моя тётя. Моя Скарлетт никогда бы так со мной не поступила, никогда бы не пожертвовала жизнями других. Глаза щиплет, но я не хочу, чтобы эти люди видели мои слёзы. Для Стентона это очередной бесплатный спектакль, развалился на стуле и наблюдает за моей реакцией, чувствует и знает, что мне больно и радуется. Больной на голову ублюдок.

— Мне было тяжело, но в тот момент мой ребёнок, о котором даже не знали твои родители, находился в руках этого мерзкого человека, я не могла ничего сделать, мне пришлось притворяться, — резко произносит тётя, метая злобные взгляды на Стентона, который наслаждается представлением.

— Ну что ты дорогая, в постели ты называла меня совсем другими словами, — усмехается он, и Скарлетт не выдерживает. Бросается на него и со все яростью цепляется за его горло. Я стою в полнейшем шоке. Даже Стентон не ожидал такого выпада с её стороны. Я вижу это удивление в его глазах.

— Ты ответишь мне за всё, из-за тебя я потеряла сестру и единственного ребёнка, это не был несчастный случай, я знаю, что это ты её убил. Ненавижу тебя, ненавижу! — тётя кричит и давит в руках его шею.

Я не могу пошевелиться. Смотрю на происходящее, словно во сне. Нужно что-то сделать. Но вдруг раздаётся оглушительный хлопок, отчего в ушах у меня звенит. Я не сразу понимаю, что происходит. Лишь спустя какое-то время, вижу как тётя медленно оседает на пол. Под её телом мгновенно расползается алое пятно. А в нос мне ударяет металлический запах крови. Сердце моё колотится всё быстрей по мере того, как я осознаю произошедшее. Стентон небрежно отшвыривает от себя тело Скарлетт. Морщится и смотрит на неё, как на какой-то мусор.

— Уберите её отсюда и приберите тут всё, — орёт он, и в комнату сразу входят его люди в идеальных чёрных костюмах. Стентон же поворачивается ко мне. Слёзы бегут по моим щекам, и я даже не пытаюсь их стереть. Я не могу пошевелиться. Внутри меня целиком и полностью заполняет злость. Но я не могу выпустить её наружу. Я оцепенела. И за эту беспомощность я себя ненавижу. Я продолжаю смотреть, как охранники Стентона подхватывают безжизненное тело Скарлетт и выносят его. Но даже после этого, я не отрываю взгляда от кровавой лужи. Я просто не могу отвести взгляд. Я даже глаза закрыть не могу. Просто стою и тихо плачу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не плач, дорогуша, она оказалась предательницей, а предателей надо уничтожать. Пойдём, скоро придёт твой папочка, нам нужно подготовиться.