Дикий Ройял (ЛП) - Эшли Виктория

— Можешь ещё потерпеть или сделаем перерыв?

Она качает головой, прикусывая нижнюю губу:

— Нет, продолжай.

— Почти готово, — пытаюсь я успокоить её. — Потерпи минут двадцать.

Оглянувшись на меня через плечо, она бодро улыбается, поднимая вверх большой палец.

— Хорошо. Я смогу…

Закончив, я в восхищении любуюсь, как чертовски великолепно смотрится моя работа на её теле. Она идеальный холст, чёрт бы её побрал.

— Закончил? — интересуется с нетерпением Авалон.

— Ага. — Я откатываю кресло в сторону, избавляюсь от пистолета с перчатками и помогаю ей встать. — Зацени.

Я веду её к огромному зеркалу и наблюдаю за её губами, когда она в шоке и восторге широко открывает рот.

— Вот дьявол… это невероятно красиво! Я определённо влюблена в твои прекрасные руки. Такие талантливые и чувственные.

От её слов и вида, как она рассматривает свою новую татуировку, ритм моего пульса просто зашкаливает. Широко улыбаясь, она вертится, рассматривая тату с разных ракурсов, затем бросается ко мне, обвивает меня за шею и дарит мне крепкий поцелуй. Признаю, такой бурной реакцией Авалон удивила меня.

Через пару мгновений она пытается отстраниться от меня, но я прикусываю её губу и притягиваю назад к себе. Её губы на вкус такие сладкие, что я пока не готов их отпустить. Мои руки в её волосах, и она постанывает от удовольствия.

— Извини, — произносит она с придыханием. — Не стоило тебя целовать.

Я оттягиваю её за волосы и засасываю её нижнюю губу, а затем отпускаю.

— А мне не стоило целовать тебя в ответ.

Стиснув зубы, я отхожу в сторону.

— Давай обработаем твою татуировку, потом сможешь немного отдохнуть.

— Ага, — отвечает она тихо, — звучит хорошо. Мне нужно вернуться домой, чтобы принять душ и переодеться перед работой. Уже слишком поздно.

Тяжело сглотнув, я обрабатываю её тату и накладываю бинт на ночь. Затем отправляю Авалон в постель, чтобы она немного поспала.

Какое-то время я заставляю себя заняться делом, убирая оставшийся материал и приводя стол в порядок. Прямо сейчас мне необходимо побыть вдали от неё, потому что то, что я почувствовал при этом поцелуе, чертовски не хорошо. Этот поцелуй, дьявол, был чересчур приятным.

Выключив свет, я закрываю дверь и иду в комнату выпустить пар. Обычно там я сгоняю свой стресс… но не сегодня. Чувство вины внутри заставляет меня открыть ящик стола и достать оттуда коробку. Я не заглядывал туда уже месяцы. Затаив дыхание, я открываю её и достаю письма и фотографии, которые сохранил после смерти Оливии. Моё сердце разрывается на части при виде её улыбки. Она всегда была так счастлива и полна жизни, и это из-за меня у нее её отняли. Её зеленые глаза смотрят мне в душу, и это вызывает такое чувство вины, что не вздохнуть. Глядя на эти фотографии, я задыхаюсь, но есть одна, на которую я не могу не взглянуть прежде, чем закрыть коробку.

С трясущимися руками я беру снимок, и сердце замирает в груди. Я сломан, мёртв внутри, потеряв большую часть себя. То, что я никогда не смогу подержать на руках, и ничто не сможет вернуть мне это.

Я окончательно пропал…

Глава 18

Ройял

Двадцать месяцев назад

— Чёрт! Нет! Только не здесь… блядь, я убью вас, уроды!

Я подъезжаю к дому, сердце в груди сходит с ума. Я останавливаю байк и спешно слезаю с него. Не хочу, чтобы эти уроды догадались, что я уже здесь, не хочу выдать себя. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы показать этим ублюдкам, что не на ту семью они наехали. Быстро направляясь к дому, я достаю пистолет и сжимаю его в руке, стараясь перевести дыхание. От мысли, что они причинят ей боль, не могу и вдохнуть, и это до чёртиков пугает меня. Я ещё никогда в своей жизни не был в таком ужасе.

Потерять её — это единственное, что меня страшит. Я не могу этого допустить.

Оберегать её — вот моя обязанность. Она вся моя жизнь. А эти уроды из моего дрянного мирка прямо сейчас находятся в моём доме. Я жажду вырвать им глотки.

Взлетев по ступеням, я хватаюсь за дверную ручку и прокручиваю её. Я замираю от осознания того, что она, чёрт подери, заперта. Оливия всегда оставляет дверь открытой для меня. Я никогда прежде не просил её запирать дверь. В этот момент меня осеняет мысль, что Джеймс с ребятами не просто так держат меня снаружи.

— Твою мать!

В панике я пытаюсь отыскать ключи в кармане куртки. Я чувствую, как теряю драгоценное время, и от этого хочется заорать и выбить эту дверь на хрен. Но тогда они поймут, что я иду, и вооружатся лучше меня. Нужно сохранять спокойствие. Я хватаю ключ, засовываю его в замочную скважину и поворачиваю, оставляя его в двери. Отперев, я вхожу.

В доме темно. Оливия ненавидит темноту.

— Блядь! — шепчу я себе под нос, обыскивая дом в поисках Оливии. — Я иду за тобой, малышка. Я рядом.

В гостиной и на кухне никого и это заставляет меня ускориться. В это мгновение из коридора до меня доносится её крик, полный боли. Я понимаю, что она в спальне. При звуке её крика мой мир останавливается. Сердце колотится в груди, я бегу по дому, уже не заботясь о том, услышат меня или нет. Я должен найти её. Добежав до конца коридора, оглядываюсь направо и вижу одного из парней Джеймса, он выходит из комнаты, на ходу застёгивая джинсы.

Он смотрит с широко открытыми глазами и шепчет:

— Твою мать… — Он тянется за пистолетом. Недолго думая, я направляю своё оружие ему в голову и спускаю курок, забирая его ничтожную жизнь, после чего залетаю в комнату, переступив через его тело.

Внутри меня вскипает ярость от увиденного, и как бы я ни дышал, я по-прежнему не могу вдохнуть полной грудью. Джеймс прижимает Оливию к стене, одной рукой держа её за шею, а другой закрывая ей рот. Он вытаскивает из неё свой член, оглядываясь на меня.

Голова Оливии безжизненно повисла: кажется, он зашёл слишком далеко, по её ногам струится кровь. Он слишком взвинчен при виде меня, чтобы понять, что она больше не сопротивляется ему. Другой напарник Джеймса стоит рядом, натягивая джинсы и пытаясь дотянуться до пистолета. Джеймс орёт ему, чтобы тот стрелял в меня, пока сам пытается натянуть штаны, одновременно удерживая Оливию.

— Стреляй в него, Лу! Давай же, твою мать!

Моё сердце перестаёт биться, когда я вижу её такой. Что же я наделал?

Секунду спустя меня накрывает осознание того, что они с ней сделали, и при виде крови я теряю самообладание. Все, о чём я могу думать, это добраться до Оливии и помочь ей. Неважно какой ценой, я готов на всё.

— Вы уже покойники, ублюдки! Наслаждайтесь своим последним вдохом.

Я направляю пистолет на Лу и всаживаю в него две пули — одну в член и одну в лоб, а затем целюсь в ногу Джеймсу. Я подхватываю Оливию, когда он отпускает её, падая на пол, корчась и крича от боли.

— А-а-а… сука! — С воплем он хватается за ногу.

На хрен его! Его боль никогда не сравнится с моей. Сердце замерло и изнывает от боли в груди, пока я удерживаю её тело в своих руках, опускаясь вместе с ней на пол. Я не чувствую её дыхания, и от этого невыносимо больно.

— Оливия, — молю я, — детка, очнись! Открой глазки. Я рядом. Я здесь, милая.

Направив пистолет на Джеймса, я крепко хватаю Оливию за голову и трясу её, пытаясь привести в чувства. Я наклоняюсь к её лицу, проверяя её дыхание, но ничего не ощущаю.

— Твою мать, дыши! Очнись! Прошу тебя, малышка! Прошу! Дыши, чёрт. Дыши!

Я срываюсь на крик, нависаю над ней и делаю дыхание рот в рот. Придерживая её как можно ближе, я прижимаюсь к ней ртом, готовый отдать ей весь свой воздух. Я бы отдал ей свой последний вдох, лишь бы это уберегло её от боли и сохранило ей жизнь.

Услышав брюзжание Джеймса, я чувствую, как в моё бедро вонзается нож. Три удара. Ублюдок пытается загнать в меня нож как можно глубже.

— Бля-я-ядь!

Отстранившись от Оливии, я выбиваю нож из рук Джеймса, хватаю и вонзаю его ему в плечо, прокручивая.